На моих концертах меня провожают аплодисментами и слушают внимательно — значит, я публику задеваю? В чем тут загадка? В моем хорошем исполнении или в моей доверительности, открытости? Мне кажется, главное — все-таки энергетический посыл.
Солисту на сцене недостаточно выдавать верные ноты — важно добиться истинного звучания...
Как бы тщательно ни было подобрано жюри… каким бы ни было оно неподкупным, оно не застраховано от ошибок: публика не редко склонна проявлять дурной вкус… а побеждённые не согласятся признать себя хуже победителей. Следовательно, люди, которые полагают, будто состязание принесет союзу славу и почести, заблуждаются и только обманывают себя…
Мужчина должен быть харизматичным, серьезным, обстоятельным, умеющим «отвечать за базар». И в мирной жизни надо быть настоящим воином. В этом весь секрет.
Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.
В суровые времена жалость к себе — продукт самого строгого рациона, предаваться ей на публике недопустимо
Больше я не выхожу на арену. Еще мог бы поработать, но, как сказал Леонид Утесов, лучше уйти со сцены на три года раньше, чем на один день позже.
Я все время обо всем беспокоюсь. Я беспокоюсь о том, что я беспокоюсь. Единственный способ от этого избавиться – выйти на сцену. По-моему, жизнь построена на ощущениях, как и все остальное; игра на сцене – попытка воспроизвести это ощущение.
Такое чувство, будто я нахожусь в другом времени и месте. Чувство, похожее на то, когда я впервые влюбился в танец. Сцена — это мой мир, способный исцелить меня.
Cлайд с цитатой