— Я не тот, кто умирает, малышка. Я тот, кто убивает. Дело в том, что каждый раз, когда я пытаюсь быть кем-то другим, пострадают не те люди
Я — одиночка, я научился любить одиночество, я прячусь в него.
— Я не тот, кто умирает, малышка. Я тот, кто убивает. Дело в том, что каждый раз, когда я пытаюсь быть кем-то другим, пострадают не те люди
Люди думают, что пытка — это боль. Это не боль, а время. Время, когда ты медленно осознаёшь, что твоя жизнь кончена. Кончена... У тебя остался лишь кошмар.
— Я видел, как он рисковал своей жизнью, не задумываясь, ради спасения женщин или детей.
— Так... что? Он освобожден из-за какого-то архаичного представления о рыцарстве?
— Нет, он освобожден, потому что, если бы Фрэнк когда-либо делал то, что делал Билли, он чувствовал бы себя так, будто горит в аду.
Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня...
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.