— Я видел, как он рисковал своей жизнью, не задумываясь, ради спасения женщин или детей.
— Так... что? Он освобожден из-за какого-то архаичного представления о рыцарстве?
— Нет, он освобожден, потому что, если бы Фрэнк когда-либо делал то, что делал Билли, он чувствовал бы себя так, будто горит в аду.
— Я не тот, кто умирает, малышка. Я тот, кто убивает. Дело в том, что каждый раз, когда я пытаюсь быть кем-то другим, пострадают не те люди
— Хорошо поговорила с Вулфом? Вижу, что прекрасно, отдельный кабинет с видом на коридор и лифт. Не знаю даже, какая тебе от меня польза, ведь если тебе навязали в напарники меня — значит дело решено закрыть. Говорю тебе это, потому что ты хороший человек и можешь сделать карьеру в управлении, если захочешь.
— Хватит указывать на моё положение, мне твои остроты на хрен не нужны.
— Я и так в куче дерьма. Просто удивлён, что такая звезда как ты, стремится разделить мою участь.
Люди думают, что пытка — это боль. Это не боль, а время. Время, когда ты медленно осознаёшь, что твоя жизнь кончена. Кончена... У тебя остался лишь кошмар.
— Ты часто выпиваешь в последнее время.
— Перестань. Периодически, сейчас чуть чаще, ведь я дома и пью твоё дорогое вино. Мне не нужна терапия, тем более с тобой. Вот. Вот с этим выражением лица, говорить с тобой это как говорить с подозреваемым, который явно всё знает и улыбается тебе в ответ.
— Я же не просто психоаналитик, но я ещё и твоя мать. Я рада, что ты здесь и выпьешь со мной бокал вина. Каждый вечер, твой отец наливает мне бокал вина за ужином, но ни разу за почти сорок лет, не выпил его со мной. Его вера так же сильна, как и моё безверие. Иногда я его спрашиваю: «Как хирург может верить в бога?» Он говорит, что сошёл бы с ума, без какого-нибудь ориентира в этом мире. А у меня есть вера в систему, благодаря которой мы добились этого богатства и положения.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Вот и все,
Оплачены все счета.
Убегай, пока я, закрыв глаза,
Досчитаю до тысячи.
У меня к тебе никаких обид,
И нутро не ноет и не болит.
Забирай все, что хочешь, и уходи
Беспрепятственно.
Cлайд с цитатой