Нам всё равно, что ты носишь — лишь бы ты был одел
Нам всё равно, что ты ешь — лишь бы ты был сыт
Нам всё равно, что ты носишь — лишь бы ты был одел
Нам всё равно, что ты ешь — лишь бы ты был сыт
Ведь стоит этому миру узреть... то что мы создали здесь, в Новом Эдеме... Любовь. И они придут, чтобы забрать плоды трудов наших.
Мы рабы потребления. Бездумного потребления
Нам нужны новые телефоны. Новые часы, новые очки
А ещё нам нужна потоковая музыка, потоковые новости, потоковое ТВ
Потоковое мнение, потоковая ложь, потоковая истина и снова ложь, ложь. Которая звучит в наших головах
И мы потребляем без цели. Без причины... Потребляем без оглядки на тех, кто рядом... Потребляем всё
Вот наш грех — Алчность!
И мы идём по коридорам потребительства, уткнувшись в эти свои телефоны и планшеты. Не останавливаясь!
Не замечая боли и страдания тех кто рядом! Ведь нам нужно загружать фотографии кошек! Своей еды, своих тел
Ммм, смотрите какой я! Какой я! Уникальный! Умный! Весёлый! Красивый!
Это пошлость...
Мы все уникальны! Мы все умные! Но мы отчаянно ждём ждём... Ждём одобрения... Одобрения цифровых друзей, которых почти не знаем...
А между тем наши семьи, наши любимые совсем рядом...
Первый человек, с которым мы должны найти подлинное примирение, первый человек, с которым мы должны быть честны до предела, до абсолюта — это мы сами. Если вокруг тебя нет мира, это значит, что внутри тебя нет мира. И только мир с самим собой, мир и согласие в себе — преобразят действительность вокруг тебя.
О сын мой, ведь ты уже навоевался,
Копье положи как память о прошлом,
Чтобы потомки твои могли смотреть на него.
К деду иди своему, к Ауруиа,
Пусть он древнее знанье тебе передаст,
Чтоб не было войн никогда, ибо воин не может
Остановиться.
Сын мой, стань мудрецом,
Хранителем древних традиций,
И пусть не будет войны.
Дух мира внедри глубоко, и пусть
Время правления твоего
Станет временем прочного мира.
— Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»?
— Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело.
— Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно...
— Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая?
— Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...
Одни слову приписывают слишком большое значение, слишком многого ждут от него, другие недооценивают, обманувшись. И те, и другие заблуждаются. Одними словами ничего не сделаешь, но и без слов работа станет.
Слово — всегда союзник, не заместитель.