Кто-то негромко смеется и стало немного теплей,
Для радости повод всегда найдется,
Пусть радость станет твоей и моей.
Свет самой простой улыбки развеет любую тень,
Из этих лучей самых светлых моментов,
Пусть сложится новый день.
Воля вольная — превыше всего,
Свобода для всех, а не для одного.
Порою лишь она — дает силы жить
И вкуса её ни когда не забыть.
Свобода, Равенство и Братство!
Мир истекает кровью
Власть в руках палачей.
Закрыты больницы — для нищих сословий
Давно не хватает врачей.
В прайсах церковных торговцев,
Расценки на наши мечты.
Детей учат пошлости, вместо свободы
Скажешь, причем здесь ты?
Я хочу, чтоб солнце грело
Я хочу, чтоб птица пела
Я хочу, чтоб люди на земле
Дружно объявили, — «нет войне»
Я хочу купаться в лунном свете
Я хочу, чтобы смеялись дети
Я хочу, чтоб небо на заре
Улыбнулось всем и лично мне
Ты посмотри на небо
Небо не спит
Ты посмотри на солнце
Солнце смеется
Сквозь слезы ты
В бескрайний мир улыбнись
И благодарный мир
Тебе улыбнется
Знаю: есть лекарство от невзгод —
Вместе с регги к солнцу продвигаться,
Даже если в тучах небосвод.
Аннабет схватила его за запястье и перекинула через плечо. Он упал на каменную мостовую. Римляне закричали. Некоторые подались вперед, но Рейна крикнула: «Стоп! Отбой!»
Аннабет придавила коленом грудь Перси, а предплечьем сжала его горло. Её не волновало, что подумают Римляне. В её груди пылал раскаленный кусок гнева — смесь тревоги и горечи, которые поселили в ней еще с прошлой осени.
— Если ты еще раз оставишь меня, — сказала она, её глаза горели яростью. — Клянусь богами...
Перс издал нервный смешок. Неожиданно весь комок гневных эмоций растаял внутри Аннабет.
— Считай, что я предупрежден, — сказал Перси. — Я тоже по тебе скучал.
[Лоренс]
Наш выход! Наш выход! Йоу!
Я – Джон Лоренс,
Я выпил две пинты Sam Adams и уже заканчиваю третью!
Эти красномундирники не хотят выпить со мной,
Поэтому я буду громить этих фараонов, пока не добьюсь свободы.
[Лафайетт]
Да-да, мой друг, меня зовут Лафайетт!
Ланселот в кругу революционеров!
Я пришел издалека, чтобы просто сказать «Добрый вечер»!
Скажите монарху: «Пошел вон!» Кто здесь лучший?
Это я!
[Маллиган]
Брра, бррааа! Я – Геркулес Маллиган,
Здесь перед вами, прошу любить и жаловать.
Да, я слышу, как мамаши восклицают: «Что-что?»
Лучше заприте ваших дочерей и лошадей,
Так трудно переспать с той, на которой надето четыре корсета…
[Лоренс]
Довольно о сексе, налей мне еще кружку, сынок!
Давайте еще раз выпьем…
[Лоренс/Лафайетт/Маллиган]
За революцию!
[Laurens]
Show time! Show time! Yo!
I’m John Laurens in the place to be!
Two pints o’ Sam Adams, but I’m workin’ on three, uh!
Those redcoats don’t want it with me!
Cuz I will pop chick-a pop these cops till I’m free!
[Lafayette]
Oui oui, mon ami, je m’appelle Lafayette!
The Lancelot of the revolutionary set!
I came from afar just to say «Bonsoir!»
Tell the King «Casse toi!» Who’s the best?
C’est moi!
[Mulligan]
Brrrah brraaah! I am Hercules Mulligan
Up in it, lovin’ it,
Yes I heard ya mother said «Come again?»
Lock up ya daughters and horses, of course
It’s hard to have intercourse over four sets of corsets…
[Laurens]
No more sex, pour me another brew, son!
Let’s raise a couple more…
[Laurens/Lafayette/Mulligan]
To the revolution!
Мои девять жизней сядут рядком
И будут толковать про любовь и про зло,
А десятая пойдет и сделает чай,
Чтобы этим девяти стало тепло.
Cлайд с цитатой