Она улыбнулась улыбкой невинного ребенка, проснувшегося и увидавшего, что за окном – весна.
Слышишь? Они просыпаются. Они все уже просыпаются. Расскажи мне еще о молодости, что украла у них. Расскажи мне о красоте и могуществе. Расскажи, как ты умна, твое темнейшество.
Научиться быть сильной и чувствовать то, что чувствуешь ты, а не кто-то другой – да, это было нелегко. Но когда научишься, потерять навык уже невозможно.
Интересно, подумала она, каково это — выйти замуж?
Немного неправдоподобно и вместе с тем чересчур окончательно. Если жизнь состоит из череды выборов, рассуждала она, тут-то жизни и придет конец: через неделю никакого выбора не останется. Королева будет править своим народом. Заведет детей. Может быть, умрет родами... а, может, старухой или на поле брани. Но все равно дорога неизбежно приведет в могилу — шаг за шагом, вздох за вздохом.
Одд только пожал плечами, продолжая улыбаться. Это была его самая широкая, самая наглая улыбка, за которую дома его всегда колотили. Даже великану хотелось стереть эту улыбку с его лица. И он бы запросто это сделал, но раньше никто так не улыбался великану, и это его тревожило.
– Как будить-то ее?
– Обычным способом, – пролепетала служанка и вся зарделась. – Так в сказках говорится.
– Ага. То есть миску холодной воды на голову и орать «Подъем! Подъем!»?
Люби меня. Все будут любить меня, и ты, что меня пробудила, должна любить больше всех.
А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг, я после этой операции не смогу улыбаться. То есть, я буду улыбаться, но для всех это будет незаметно. А вместо этого у меня будет сгибаться колено. — «А что это у нас Лена вприсядку пошла?» — «Да это она ржёт!» Вот оно мне надо?
Когда умрёшь, все начинаешь видеть яснее. Как будто больше никого нет. Знаешь? Ты — как огромная, плотная дыра в мироздании, и у этой дыры силуэт человека.
Cлайд с цитатой