— Махоуни, я уже как-то раз говорил — никому ещё не удавалось меня поиметь!
— Но может вам стоит найти какую-нибудь симпатичную девушку и ей удастся?
— Махоуни, я уже как-то раз говорил — никому ещё не удавалось меня поиметь!
— Но может вам стоит найти какую-нибудь симпатичную девушку и ей удастся?
— Вот чёрт! Я ошибся дверью...
— Вернись.
— Да, сэр.
— Да, мадам!
— Не волнуйтесь, я всё объясню.
— Заткнись.
— Да, сэр.
— Да, мадам!
— Да, мадам!
— Ты спишь с девушками десятую ночь.
— Сплю? Не-ет!
— Как ты думаешь. что я сделаю с тобой?
— Вы? Может... Ух! Сэр? [обнажает грудь ему и себе бюст и завалив его на постель, ложится сверху]
— Мэм!
— Махоуни, запомни — никто не сможет меня поиметь.
— Не зарекайтесь, глядишь, встретите девушку, с которой у вас всё получится.
— Он очень хороший! Стихи пишет: «Ты меня очаровала в тишине у сеновала…».
— Ой, зря ты его очаровала. Разочаруй, пока не поздно. Одна морока с этими смертными: сначала приворожи, потом окрути, а там глазом моргнуть не успеешь, как он помер. И опять все сначала! Только приворотное зелье зря переводить…
Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?
— Папа, почему мужчины лысые?
— Когда мужчины лысые, у них голова сияет и остается больше места для лица.