Ни одну тайну не сохранишь достаточно долго.
Мое любопытство на этот раз пересиливает мое чувство самосохранения.
Ни одну тайну не сохранишь достаточно долго.
В детстве моя мать — представь, у меня тоже она была — рассказывала мне сказки о том, как следует поступать с ведьмами, если ты нашел такую. Бить по голове, пока она не ожидает этого. Желательно чем-нибудь очень тяжелым. Потому что, если упустить момент, она вытащит легкие через твой нос.
Скорее бы все сдохли. Никто и не заметит такой «потери». Господь, сделай так, как я прошу. Они вконец охренели.
Мудрость гласит, что инквизитор как черт. И с тем и с этим связываться опасно для здоровья.
— Говорят, когда в Солезино появился первый заболевший юстирским потом, герцог отдал приказ, и его кавальери уничтожили все суда в портах, включая рыбацкие лодки.
— И тем самым он обрек сотни своих подданных на бессмысленную гибель.
— И спас тысячи в соседних странах. И умер сам, хотя мог попытаться сбежать от мора на собственном корабле.
— Думаешь, кто-нибудь об этом припомнит через сто лет? Что сильный мира сего поступил как правитель, а не как обычный человек?
Я услышал крики на улице, выглянул вниз, увидел фигуры с факелами. Почти с десяток пытались выбить дверь в соседнем доме, используя для этого дубовую лавку.
— Чего они хотят?
— Чего обычно желают люди, когда наступает беззаконие? Убить, ограбить, сломать, поджечь и изнасиловать. Не поручусь, что именно в таком порядке. Горожане одуреют от крови и вседозволенности и устроят такое, чего постыдились бы банды ландскнехтов.
Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.