Когда лечишь мужчин, надо быть жесткой. Вы словно малые дети, вечно пытаетесь избежать этого и отказываетесь принимать микстуры.
Что с вас, людей, возьмешь? Вечно хотите быть главными, хотя только и можете, что махать мечами.
Когда лечишь мужчин, надо быть жесткой. Вы словно малые дети, вечно пытаетесь избежать этого и отказываетесь принимать микстуры.
Что с вас, людей, возьмешь? Вечно хотите быть главными, хотя только и можете, что махать мечами.
Нет ничего опаснее обжитых мест. Там можно встретить все, что угодно, начиная с банального карманника и заканчивая тварью, облюбовавшей подвал булочной. При большом скоплении народа удобно промышлять и охотиться.
Я поражался той бешеной, яркой, неприкрытой вере, что жила в сердце брата Курвуса. Она была способна изменить мир и тех, кто находился с ним в этот момент.
Прекрасная осанка и умение держаться делали ее властной и величественной, словно она какая-то герцогиня, а не дочь мельника, которой не повезло родиться с даром.
Порой отсутствие страха и слепая вера приводят совсем не к тому результату, которого мы ждем.
— Я не настолько смел, чтобы отважиться лезть к Дымящемуся ручью.
— Ну да. Ты способен только дать копытом по ребрам спящему.
— Просто твое унылое чувство юмора не может оценить все изящество моей невинной шутки.
— Мы называем это дружбой. Нас в жизни слишком многое связывает.
— И поэтому при каждой встрече ваша дружба заканчивается постелью.
Я с иронией сказал:
— Только с настоящим другом можно отправиться в постель. Все остальные этого совершенно недостойны.
Я вот перепугана неизвестностью до чертиков, и, возможно, этот страх даст мне возможность выжить. А бесстрашные, мой юный глупец, умирают самими первыми, и обычно про них никто никогда не помнит. Так что, будь любезен, поищи где-нибудь или ум, или страх.
— Кстати говоря, ведьмы — страшные и злые бабки. Ты не такая. Предпочитаю называть тебя колдуньей.
— Как черта ни назови, святым он не станет.