We can never be friends!
Последний гвоздь
Вбит. Винт, ибо гроб свинцовый.
— Последнейшая из просьб.
— Прошу. — Никогда ни слова
О нас… Никому из… ну…
Последующих. (С носилок
Так раненые — в весну!)
— О том же и вас просила б.
We can never be friends!
Последний гвоздь
Вбит. Винт, ибо гроб свинцовый.
— Последнейшая из просьб.
— Прошу. — Никогда ни слова
О нас… Никому из… ну…
Последующих. (С носилок
Так раненые — в весну!)
— О том же и вас просила б.
— Не покидай меня никогда.
— Я тебя никогда не покину.
— Никогда, — повторяет она. Никогда — такое короткое время.
Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.
— Ты когда-нибудь влюблялся?
— Ага.
— И лицо помнишь?
Я попытался вспомнить лица трех своих девчонок. Удивительное дело — отчетливо не вспоминалось ни одно.
— Нет, — сказал я.
— Странно, правда? Интересно, почему?
— Наверное, так удобнее.
— Сэм, если члены правления тебя увидят, то Дилану это навредит. Все же знают, что ты скандалистка.
— Так, стоп! Это что, Сэм крутила романы на стороне перед свадьбой? Это она бросила жениха перед камерами? Или это она хранила пикантные видео в ноутбуке, которые Дилан провтыкал и они чуть не попали в сеть? Зато она их нашла, так что зови сюда этого жлоба, путь благодарит ее.
This my world, this my game,
All the wicked shit is coming out of my brain.
This my girl, music is my dame!
Но год, казалось нам, это целая вечность, и «через год» — все равно что «никогда», потому что все, что не прямо сейчас, — и есть никогда.