Евгений Янович Сатановский. Осколки мыслей, записанные в последнюю треть года Жёлтой Земляной Свиньи

Странно устроен этот мир. Мы попытались начать с чистого листа, перестав противостоять всем тем, кто на протяжении десятилетий враждовал с нами. Была идея, что тут-то нас все и полюбят. Что получилось? Подождав, исторические противники начали потихоньку отжимать нас отовсюду. Потом ускорили этот процесс. И, наконец, заработали на полную мощность. Судьба Югославии для нас показательный пример. И, главное, почему бы им себя так не вести? Мы убедили их в том, что являемся круглыми идиотами. А как надо себя вести с блаженными нормальным людям? Вот они с нами так себя и ведут.

Другие цитаты по теме

Какая у нас стратегия развития, кто-нибудь знает? А тактика? Помимо осколков советской системы и многочисленных бюрократических организаций, весь смысл которых исчерпывается поддержанием штанов крутящейся вокруг них тусовки? Старая еврейская майса про бизнес на варке яиц. Навар – кипяток, и что ты при деле.

На отечественных книжных лотках такой набор печатных кирпичей сеет разумное, доброе, вечное, как будто не Красная Армия в 45-м году взяла Берлин, а вермахт в 41-м Москву.

А вертикаль власти, как бы она собой ни была упоена, и обслуживающая её бюрократия, сколько верховного ни хвали, способны только отнимать и делить. Но не складывать и умножать. Старая это хохма — но никого ничему она так и не научила.

— Мясо вполне пригодно для пищи.

— Ведь оно само же за борт ползёт!

Самое замечательное, самое важное и нужное на свете — это театр! Получить истинное наслаждение и стать образованным можно только в театре. Но разве публика это понимает? Ей нужен балаган!

Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,

Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.

Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,

И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,

В стране объявлена, вроде,

Борьба с такими как я,

Но я еще на свободе,

И здесь же мои друзья.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

— Я хотел попросить вас об одолжении, но, поверьте, я с вами переспал не ради этого.

— Ты вообще не имеешь отношение к тому, почему мы переспали.

Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».

Обожравшиеся хлебом насущным требуют чечевичной похлёбки.