Перед лавкой зеркал
Я вдруг удивился...
Так вот я какой!
Обтрепанный,
Бледный.
Перед лавкой зеркал
Я вдруг удивился...
Так вот я какой!
Обтрепанный,
Бледный.
Если я и сорву бурные и продолжительные овации, то только на своих собственных похоронах.
Подчас, просматривая журналы я вдруг понимаю, что когда-нибудь я всё-таки заблужусь в собственных волосах.
Когда в вагонном окне,
На севере — там, на краю небес.
Родные горы мои
Вдруг появились передо мной,
Я поправил почтительно воротник.
Люди, придумавшие люстру Чижевского, разработали лазер специально для Лужкова. Он им выделил комнату — напротив моего кабинета, — и оттуда они меня облучали.
Думаю, я слегка перестарался. Со мной всегда так. Мне никогда не удаётся толкнуть, потянуть или ударить с той силой, которая требуется. Если бы мне когда-нибудь пришлось зажигать небеса, то это был бы конец света!
Я красивый старик, боящийся стать беспомощным. В общем, диагноз — «старость средней тяжести».
В те старые дни
я следовал лишь тому,
что сердце мне прикажет...
теперь же, сердце,
слушай, что я тебе укажу!
Когда я попал в сериал «Друзья», мне поначалу говорили, что для молодежной комедии я слишком пессимистично себя веду. Тогда я начал говорить так, как говорил в пятом классе. И все сказали — это как раз то, что нужно! Я взмолился: «Нет, позвольте мне повзрослеть хотя бы до восьмиклассника!»