Нервные руки — пределы.
Нервного сердца — толчки.
Сном заполняю пробелы,
Крутятся мыслей волчки.
Я слишком быстро взлетела,
Я не летала почти.
Всё же я знаю, в чём дело,
Это начало пути.
Супрематизм.
Нервные руки — пределы.
Нервного сердца — толчки.
Сном заполняю пробелы,
Крутятся мыслей волчки.
Я слишком быстро взлетела,
Я не летала почти.
Всё же я знаю, в чём дело,
Это начало пути.
Супрематизм.
Не поздно всё исправить и начать всё сначала.
Разобрать все мысли — в мыслях много хлама.
Я думаю глоткой. Мои мысли — если они у меня вообще есть — это вой; они ничего не объясняют, они вопят.
Вот люди и сидят сложа руки. Сидят и мечтают : «А вот бы...» И так уходят годы. В итоге появляется мысль:»А не попробовать ли чего-то другого?»Дело заканчивается адвокатами и чеком на алименты в почтовом ящике. И какие тут уж перспективы. А все могло быть иначе, если бы двадцать лет назад не опустили планку стандартов и ожиданий. Ибо счастье требует борьбы. Оно вырастает из проблем. Оно не появляется вдруг из земли подобно маргариткам и радугам.
Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.