И теперь он, известный поэт,
Хоть не всеми любимый
И понятый также не всеми, -
Как бы снова живет
Обаянием прожитых лет
В этой грустной своей
И возвышенно-чистой поэме.
И теперь он, известный поэт,
Хоть не всеми любимый
И понятый также не всеми, -
Как бы снова живет
Обаянием прожитых лет
В этой грустной своей
И возвышенно-чистой поэме.
В который раз томит меня мечта,
Что где-то там, в другом углу вселенной,
Такой же сад, и та же темнота,
И те же звезды в красоте нетленной.
И может быть, какой-нибудь поэт
Стоит в саду и думает с тоскою,
Зачем его я на исходе лет
Своей мечтой туманной беспокою.
И куда ты влечешь меня,
Темная, грозная муза,
По великим дорогам
Необъятной отчизны моей?
«Пошли мне долгу жизнь и многие года!»
Зевеса вот о чем и всюду и всегда
Привыкли мы молить — но сколькими бедами
Исполнен долгий век!
— Сударыня, кабак — сущность души русского человека. Наше государство. Наша идеология. Любовь, если хотите. Всё сливается в едином угаре, звоне стекла и упоительном запахе солёных огурцов из деревянной кадушки, щекочущим тебе ноздри.
— (Серьёзно кивнув.) Да вы поэт.
— Ах, барышня. Как начертано на стене одной из общественных уборных близ селения Митино, «познать любовь и страсть поклонниц нам здесь, увы, не суждено... Среди говна мы все поэты, среди поэтов мы говно».
Поэзия и литература вообще определяется не географией, а языком, на котором она создается.
Я испытала коварство
опубликованных строк.
И замолкала надолго,
глупую дерзость кляня...
Видно, не вышло бы толку
в ведомстве муз из меня...
Любите поэта при жизни,
Когда это так ему необходимо!
Он песни свои посвящает Отчизне,
Он пламенем ярким горит негасимо.
Он душу свою открывает пред вами,
Он сердце несёт на раскрытых ладонях,
В ответ получая летящие камни.
Полюбят его, лишь когда похоронят.
Что народу... толпе до поэта?!
Дела нету... такие дела.
Сочини на досуге про это
Стих, чтоб за душу строчка взяла.