Мы сами выбираем, кем нам быть. Каждый раз, каждый день. Я поняла это давным-давно.
Поэтому ты так хорош будучи вампиром, Марсель. Ты выбрал это. У меня не было выбора. Я проклята и я зла.
Мы сами выбираем, кем нам быть. Каждый раз, каждый день. Я поняла это давным-давно.
Поэтому ты так хорош будучи вампиром, Марсель. Ты выбрал это. У меня не было выбора. Я проклята и я зла.
Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.
Когда мы становимся теми, кем должны стать? В юности или позже? В отрочестве, каковы бы ни были наши умственные способности и темперамент, мы в значительной мере зависим от образования, окружения, семьи; став взрослыми, мы творим себя в соответствии со сделанным выбором.
В любой ситуации существует возможность выбора. Мы можем цепляться за прошлое или принять неизбежность перемен. И позволить блестящему будущему раскрыться перед нами. Такое будущее может открыть дорогу для новых, даже более ненадёжных союзов. В любом случае новый день наступает, нравится нам это или нет. Вопрос в том, контролируешь это ты или оно контролирует тебя.
Смерть — это личное дело каждого, и она порождает печаль, отчаяние, жгучие муки или холодную философию.
Уж когда люблю, так люблю. Я упрям. И подхожу ко всему со своей собственной меркой. Пусть какой-нибудь критик хоть двадцать раз твердит мне, что картина хороша, а если она мне не нравится, я её не повешу у себя. Я покупаю картину только в том случае, если она завладевает мною, и тогда я уже не могу с нею расстаться.
Поскольку люди стоят выше животных, то есть, поскольку люди наделены личностью и душой, им ведомо отчаянье. Не познав отчаяния, не познаешь и надежду.
— Если мы сбежим, мы оставим всё своё наследие. Свой дом, свою семью.
— Значение семьи преувеличено. Посмотри на меня. Я вернулась в город, который только разбивал мне сердце, в поисках брата, который одержим защитой ребёнка, на которого мне плевать.
— Что-то мне в это не верится. Ты же здесь.