Я противник всяких цепей, даже и супружеских.
Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, что это оттого, что на театре трагедий не дают. Мы, бывало, все трагедии наизусть знали, а нынче скромно! Они и по книге-то прочесть не умеют.
Я противник всяких цепей, даже и супружеских.
Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, что это оттого, что на театре трагедий не дают. Мы, бывало, все трагедии наизусть знали, а нынче скромно! Они и по книге-то прочесть не умеют.
Нынче молодежь так испорчена, что очень трудно найти такого человека, который бы мне понравился.
Наш век, век, по преимуществу легкомысленный. Все молодо, неопытно, дай то попробую, другое попробую, то переделаю, другое переменю. Переменять легко. Вот возьму и поставлю всю мебель вверх ногами, вот и перемена. Но где же, я вас спрашиваю, вековая мудрость, вековая опытность, которая поставила мебель именно на ноги?
Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько сил хватит, но с одним условием: чтобы моя работа приносила действительную пользу, чтобы она увеличивала количество добра, нужного для благосостояния массы.
Вы человек занятый важными делами; когда вам помнить о бедных несчастных, угнетенных! Стоит заниматься этой малостью!
Мы все должны сочувствовать бедным людям, это наш долг, обязанность, тут и разговаривать нечего.
Никогда, маменька, не нужно говорить таких вещей, которые другому могут вред сделать.