Эх, с ними всегда так — сначала ты на них ездишь, а потом они на тебе.
— Не думал, что тачка может так выгореть!
— Да, сэр, сюда бы сейчас сосисок!
Эх, с ними всегда так — сначала ты на них ездишь, а потом они на тебе.
— Что это за звук? Что-то случилось?
— Похоже, машина сломалась. Что ты с ней сделал?
— Ублюдочное творение рук человека!
Ничто так не тешит национальную гордость великоросса, как «Лада», обгоняющая «Мерседес».
Я забываю обо всем
И все вокруг теряет вес,
Когда со мною он,
Мой ярко-красный мерседес!
В Германии субботы начинаются с мытья машин. Не моют только студенты, психически больные и коммунисты.
— Почему не взять мою тачку?
— Твоя, наверняка, в угоне.
— Нет! Купил на свои кровные, честно награбленные.
Я уважаю мотоциклистов, потому что мотоцикл достаточно опасное средство передвижения. Но машина всё равно на первом месте. И поэтому меня восхищают люди, которые не пристёгиваются. Мало того, что они обычно не пристёгиваются, они ещё некоторые вставляют заглушку в отверстие для безопасности, чтобы машина перестала издавать надоедливый звук, который специально изобрели, чтобы эти типы пристёгивались. Ты садишься к такому таксисту, у него заглушка и ты не можешь пристегнуться, и он тебе говорит: «Можешь не пристёгиваться». А ты думаешь: «Обязательно». И почему они не пристёгиваются? Они говорят: «Неудобно!» Неудобно когда ты покидаешь автомобиль через лобовое. Это эффектно, особенно если ты можешь вылететь, сделать кувырок, потом отряхнуться и пойти дальше.
Машины уже воспринимаются не только как любимые игрушки, они стали полноправными членами семьи. Грустная шутка из рекламы «опеля» лучше всего иллюстрирует этот парадокс. За рулём сидит улыбающийся мужчина лет тридцати пяти в коричневом вельветовом костюме, наискосок от него, на детском сиденьице, — ребёнок, его сын.
— Пап, ты бы променял меня на машину? — спрашивает мальчик.
— Нет, Филипп. То есть Оливер. То есть как там тебя... Михаэль!