— Сэр, мы закрыты.
— Вздор! С каких пор похоронное бюро закрыто по вечерам? Люди умирают не по расписанию.
— Сэр, мы закрыты.
— Вздор! С каких пор похоронное бюро закрыто по вечерам? Люди умирают не по расписанию.
Сегодня утром я думал, что знаю о мире все. Теперь же я знаю, что только начал его познавать.
— Вы также испытываете недостаток понимания?
— Ох, каждый день прямо сейчас, приятель!
— Это бред? Я обезумел?
— Бред? Ну, офицера времён Первой Мировой на Южном полюсе по застывшему времени преследует пришелец. Бред не бывает таким интересным.
— Тяжело быть умным, да? Ты смотришь на мир и находишь связи между вещами, случайными вещами... Ты думаешь: «почему никто этого не замечает, весь остальной мир такой глупый?»
— Да.
— Ты — один.
— Да.
— Я Доктор.
— И что это значит?
— Это значит, что я проделал к вам долгий путь, Алекс. Очень долгий. Джордж позвал нас, и это был зов отчаяния. То, что сейчас в шкафу, настолько ужасное и мощное, что усиливает страхи мальчика, и эти страхи проходят сквозь барьеры времени и пространства. Над алыми и молчаливыми звездами, через буйные туманности, похожие на полыхающие океаны. Сквозь империи стекла и цивилизации чистых помыслов, и всю ужасную и чудесную Вселенную, всего невозможного. Видите эти глаза? Им уже не один век, и еще вам могу сказать вам, Алекс: монстры реальны.
Ты только посмотри на эти брови! Это боевые брови. Ими можно пробки из бутылок вынимать!
— Посмотри. Это же вещество было на теле монаха. Которым его убили.
— Поизучаю повнимательнее. Ой. Переусердствовала, не подумала.
— Они здесь!
— Вы осквернили Улей! Улей священен!
— Обязательно так вдалбливать слова в наши головы? Это же больно! И вообще-то нет, это вы оскверняете эту планету. Я знаю, кто вы. Знаю, что вы делаете. Здесь этого не будет. Оставьте этих людей в покое. Теперь они под моей защитой.
— Тебе этого не предотвратить.
— Это мы еще посмотрим.
— Так что нам делать?
— С Далеками надо целиться в их глаз. С Сантаранцами – в шею сзади. С Вашта Нерадой – бежать. Просто бежать.
— Что ты имел ввиду, говоря, что думал, тебе осталось недолго?
— Ну... у меня был рак. Строго говоря у меня все еще ремиссия. Три года прошло. И Грейс была моей медсестрой во время химиотерапии. Так мы и полюбили друг друга. Так что меня сейчас не должно было быть.
— У тебя есть семья?
— Нет. Я потеряла из давным-давно.
— Как ты с этим справляешься?
— Они всегда со мной. Все, что они могли бы подумать, сказать или сделать. Я сделала их частью того, кем являюсь. Так что не смотря на то, что в мире их больше нет, они всегда со мной.
— Что то вроде этого сказала бы и Грейс.
— Все, что мы видели, все, о чем мы солгали, — для тебя это нормально?
— Я просто путешествую. Порой я просто вижу, когда что-то идет не так, и пытаюсь это исправить. Только сейчас без корабля. Я уже задержалась здесь. Мне нужно вернуться и найти ТАРДИС.
— Доктор! Тебе правда нужно переодеться.
— Да, верно.
— Давненько я не покупала женскую одежду.