Во всё тяжкое / Ричард прощается (The Professor)

— Скажи мне, Ричард, ты любишь рыб?

— Нет, я могу её есть, но я бы не назвал это любовью.

— Думаю, люди могли бы многому научиться у рыб.

— Ничего тупее в жизни не слышал.

Другие цитаты по теме

— Ричард, что за хрень с нами происходит?

— Не знаю, может, жизнь?

Выпьем, выпьем за то, что каждую секунду мы пишем книгу своей жизни.

Сделаем так, чтобы это был великий роман или хотя бы интересное чтиво, с перестрелками и с постельными сценами.

— Только посмотрите, это огромный памятник Пенису.

— Но это ведь работа вашей жены?

— Да, но это не значит, что у меня нет своего мнения.

— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...

— О чем ты говоришь?

— Я говорю про маму.

— Так дело в твоей маме?

— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.

— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!

— Мясо вполне пригодно для пищи.

— Ведь оно само же за борт ползёт!

На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:

«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»

Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»

Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»

И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,

Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.

Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,

И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,

В стране объявлена, вроде,

Борьба с такими как я,

Но я еще на свободе,

И здесь же мои друзья.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».

Обожравшиеся хлебом насущным требуют чечевичной похлёбки.