Николай Николаевич Яковлев. Пёрл-Харбор, 7 декабря 1941 года - Быль и небыль

С горы Макалага, где находились виллы командного состава, было отлично видно происходившее. Адмирал Киммель со двора своей виллы наблюдал за началом японского нападения. Жена адмирала Блоха, стоявшая рядом с ним, заметила: «Похоже, что они накрыли «Оклахому»!» — «Сам вижу», — огрызнулся флотоводец. В 8.10 Киммель был на своем командном пункте, откуда оказалось несравненно удобнее наблюдать за разгромом флота и отдавать команды. Он потребовал, чтобы командный состав рассредоточился. Два адмирала, глазевшие на происходившее через одно окно, разошлись в разные концы здания. В 8.17 Киммель отдал приказ второй эскадрилье патрульной авиации: «Найти врага!» Приказ, конечно, был невыполним в обстановке, царившей на командном пункте, — по словам штабного офицера, «паники не было, царил упорядоченный ужас».

Другие цитаты по теме

Прячешь под подушкой мишку, прочитал свою сберкнижку,

Календарь повесил лунный, — Ты наверно очень умный.?!

Эй, чувак, пока не поздно, поделись кусочком мозга,

Он теперь тебе не нужен, потому что, слушай. Слушай!

Мы таких видали пугал, Сотона забился в угол,

Он боится больше Ктулху, лишь одну Собчак Ксюху...

Отправляй, пока не помер, мессадж на короткий номер,

Средь яиц и желтых полос, неизменно слышен голос:

У меня не бывает кошмаров, Ноктюрн. А от тебя зевать хочется.

— Наверное, самое главное в мескалине — от него приходишь в ужас.

— Я туда приходил и без всякой помощи.

Люди, неспособные наполнить свою жизнь здоровой любовью к деньгам, обычно страдают патологической тягой к таким вещам, как правда, честность и справедливость.

... известно, что никто не выделяет такую массу естественных зловоний, как благополучный человек. Что ему! щи ему дают такие, что не продуешь; каши горшок принесут — и там в середке просверлена дыра, налитая маслом; стало быть, и тут не продуешь. И так, до трех раз в день, не говоря об чаях и сбитнях, от которых сытости нет, но пот все-таки прошибает. Брюхо у него как барабан, глаза круглые, изумленные — надо же лишнюю тяжесть куда-нибудь сбыть. Вот он около лавки и исправляется. А в лавке и товар подходящий: мясо, живность, рыба. Придет покупатель: что у вас в лавке словно экстренно пахнет? — а ему в ответ: такой уж товар-с; без того нельзя-с. Я знаю Москву чуть не с пеленок; всегда там воняло.

Гонококкам всё равно, какая власть на дворе.

— Можно личный вопрос?

— Да.

— Вы нашли Иисуса?

— А он потерялся?

Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,

Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.

Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,

И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,

В стране объявлена, вроде,

Борьба с такими как я,

Но я еще на свободе,

И здесь же мои друзья.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

— Эмильен, я в положении!

— Но как?

— Ветром надуло. Забыла форточку закрыть.