— Наверное, самое главное в мескалине — от него приходишь в ужас.
— Я туда приходил и без всякой помощи.
— Наверное, самое главное в мескалине — от него приходишь в ужас.
— Я туда приходил и без всякой помощи.
Тэмми высунулась из окошка, засмотревшись.
Потом заорала.
Рука, которая держалась за раму, соскользнула. Я видел, как большая часть ее тела исчезла за окном. Потом появилась вновь. Тэмми каким-то образом снова втянула себя внутрь и обалдело уселась на подоконник.
— Еще б чуть-чуть, — сказал я. — Хорошее бы стихотворение получилось. Я терял много женщин и по-разному, но это что-то новенькое.
— Я знаю, в чем твоя трагедия.
— Что ты имеешь в виду?
— У тебя большая ***а.
— Что?!
— Это не редкость. У тебя двое детей.
— Ты никогда не ***ал мертвых женщин, правда?
— Нет, просто казалось, что некоторые из них мертвы.
Попробовал почистить зубы, но только блеванул ещё раз: от сладости зубной пасты вывернуло желудок.
— Ты болеешь. Мне уйти?
— Да нет, все нормально. Я всегда так просыпаюсь.
– Ты не понимаешь. Я стану великой. Во мне больше потенциала, чем в тебе!
– Потенциал, – ответил я, – ни фига не значит. Это надо делать.