Плачешь от радости? Молодчинка. Это так по-человечески.
Оу, целуются и плачут. Я... Я вернусь попозже.
Плачешь от радости? Молодчинка. Это так по-человечески.
— Снег отражает, как всегда. Теперь он отражает что-то настолько сильное, что топит всё остальное. У дома было большое количество снега, если там что-то случилось... [пробуют дождь]
— Солёная. Дождь из солёной воды.
— Это не вода, это слёзы. Единственная сила на земле, способная растопить лёд — это семья, плачущая в канун Рождества.
Да, я плачу. Во мне бурлят эмоции, и я выражаю их через влагу на лице. Это и делает меня человеком!
— Были времена, были годы, когда я не могла жить без тебя. Когда все ежедневные заботы бесили меня. Но с тех пор, как ты оставил нас здесь, дал нам дом, мы стали строить свою жизнь. Знаешь, я не знаю, смогу ли я жить двумя жизнями.
— Почему?
— Потому что они давят друг на друга, они давят на меня. И потому что путешествия вдруг стали казаться бегством.
— Это не так.
— Ой, да ладно! Вспомни, четыре дня в гостиной — и ты сошел с ума.
— Я не убегаю. Но это один уголок одной страны, одного континента, одной планеты, что в уголке галактики, которая уголок Вселенной, вечно растущей, расширяющейся, созидающей, разрушающей и не остающейся статичной ни на одну миллисекунду, и в ней можно много, так много увидеть, Эми! Потому что все происходит так быстро. Я не убегаю от этого. Я бегу к нему, пока оно не истлеет, не исчезнет навсегда.
— Только представь: человеческие души, застрявшие как мухи во всемирной паутине. Застрявшие и умоляющие о помощи.
— Разве это не Твиттер?
— Как мы не заметили этого?
— Низкоуровневый фильтр восприятия или же мы просто тупицы.
— Он панически боится всего.
— Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...