Меня поражает, как в одном месте может собираться столько боли и счастья так много поколений..
Если есть этом мире волшебство, то оно в попытке понять кого-то, чем-то поделиться. Я знаю, этого почти невозможно достичь, но... какая разница, правда? Ответ должен быть в попытке.
— Я рассказала тебе столько личного о первых сексуальных чувствах.
— Да, я знаю, но сексуальные... это два совершенно разных вопроса, знаешь, про сексуальные чувства я мог ответить легко, без проблем, но любовь... что если я спрошу тебя про любовь?
— Я бы солгала.
— Хорошо, ты бы солгала.
— Я выдумала бы прекрасную сказку.
— Отлично, знаешь, любовь — это сложная тема. Я уже говорил женщинам, что люблю их, я не лгал, но была ли это совершенно бескорыстная любовь, была ли она прекрасна? Не думаю.
Если и есть в мире магия, то она не в тебе и не во мне, а между нами... в попытке понять друг друга и почувствовать...
— Расскажи, что тебя бесит. По-настоящему выводит из себя.
— Бесит. Господи, да меня всё бесит.
— Ну, перечисли пару примеров.
— Ладно... Ненавижу, когда незнакомые мужчины на улице просят меня им улыбнуться, знаешь, чтобы сделать их унылую жизнь получше. Что еще? Ненавижу, что за 300 километров отсюда идет война, умирают люди и никто не знает, что делать. Или всем просто плевать, не знаю. Ненавижу, что СМИ пытаются контролировать наше сознание.
— СМИ?
— Да, масс-медиа. Знаешь, это делается так ловко, едва заметно, но это новая форма фашизма. Я ненавижу, когда я за границей, например, в Америке – там хуже всего, так вот, каждый раз, когда я одета в чёрное или выхожу из себя, или вообще говорю что угодно о чём угодно – они всегда начинают: «О, это так по-французски, это так мииило». Буэ! Ненавижу. Просто не выношу, серьёзно.
Любить кого-то и быть любимой — очень много для меня значит. Но разве все что мы делаем в жизни – не для того, чтобы нас любили чуть-чуть сильнее?
– Да, кстати, как язычница вы кому поклоняетесь?
– Поклоняюсь?
– Вот именно. Думаю, у вас тут, наверное, обширный выбор. Так кому вы воздвигли домашний алтарь? Кому вы кладете поклоны? Кому вы молитесь на рассвете и на закате?
Официантка несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем смогла наконец заговорить:
– Жизнетворному женскому началу. Сами знаете.
– Ну надо же. А это ваше женское начало, имя у него есть?
– Она богиня внутри каждого из нас, – вспыхнула девушка с кольцом в брови. – Имя ей не нужно.
– Ага, – протянул, осклабившись, Среда, – так в ее честь вы устраиваете бурные вакханалии? Пьете кровавое вино под полной луной, а в серебряных подсвечниках у вас горят алые свечи? Вы ступаете нагими в морскую пену, а волны лижут ваши ноги, ласкают ваши бедра языками тысячи леопардов?
Истинно богобоязненный человек не смеет и помыслить о том, что у Бога есть и плохая сторона.
Когда-то я хотел быть священником. Я был довольно религиозен. Я даже был алтарным мальчиком, и у меня неплохо получалось. Но потом я начал знакомиться с девочками и такой: «Знаете, наверное, священником мне становиться не надо».
— Остались неистраченные 56 рублей. Пересчитайте и распишитесь.
— Дай мне! На восстановление храма.
— Какого?
— Да хоть какого!
Верует ли духовенство в Бога? Оно не понимает этого вопроса, потому что оно служит Богу.
Cлайд с цитатой