Жестокость они мне смогут простить. Слабость — не простят никогда.
Милосердие не слабость, это право сильного.
Жестокость они мне смогут простить. Слабость — не простят никогда.
Добра и зла не существует. Есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней.
В России власть может быть любой, кроме слабой. Слабая власть в России — всегда трагедия и кровь.
Тот, у кого есть власть, может позволить это себе и отступить, а вот тот, у кого нет власти, опустит руки.
Сила — самый слабый и недолговечный из инструментов. Побежденный ей, конечно, покорится но будет лишь ждать момента, чтобы освободиться.
На слабом всякий норовит отыграться, власть свою хочет показать, да еще и обругает в придачу.
Ни та, ни другая ветвь власти так и не сумели сыграть роль цивилизованного противовеса друг другу, их лидеры не смогли свыкнуться с мыслью о разделении власти. С одной стороны, Хасбулатов постоянно претендовал на непререкаемое лидерство. С другой стороны, создавалось впечатление, что мысль о противовесах была совершенно невыносима для Ельцина. Он, видимо, даже представить не мог, как будет править, испрашивая согласие депутатов. Недаром в его мемуарах, приглаженных и тщательно отредактированных, в тех местах, где он рассуждает о конфликтах с парламентом и о своих противниках, прорывается неподдельное изумление: как вообще кто-то смеет посягать на его власть, как может кому-то прийти в голову требовать часть власти, которую Ельцин считал своей миссией, своим предназначением!
Более слабые всегда стремятся к равенству и справедливости, а сильные нисколько об этом не заботятся.
Тремя качествами должны обладать те, кто намерен занимать высшие должности: во-первых, сочувствовать существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью, соответствующими каждому виду государственного строя.