The Hardkiss — Журавлі

Буду тінню

Ти світанком будь

В моїх стінах мальви зацвітуть.

І згадаю, знай

Наші ночі чорні, як вуаль.

А журавлі летять у синю даль

І знають вони,

Де є моя і де твоя печаль.

І немає нікого окрім нас,

Зупиняється в ці хвилини час

І спогад той живе неначе птах

У синіх моїх очах.

Буду тенью,

Ты рассветом будь

И в моих стенах мальвы зацветут.

Я вспомню, знай,

Наши ночи черные, как вуаль.

А журавли летят в синюю даль

И знают они, где моя и твоя печаль.

Никого нет, кроме нас,

В это мгновение останавливается время

И это воспоминание, будто птица, живет

В моих синих глазах.

0.00

Другие цитаты по теме

Что-то смутное печалит душу мне:

то приснится, то забудется во сне,

словно древний аромат в моей душе,

исчезающий

в туманном мираже,

словно краски

осыпающихся роз,

словно горечь

от невыплаканных слез

о любви, что там,

на грани временной,

заблудилась

и не встретилась со мной...

Что-то смутное печалит душу мне:

то приснится, то забудется во сне.

Что-то смутное печалит душу мне:

то приснится, то забудется во сне,

словно древний аромат в моей душе,

исчезающий

в туманном мираже,

словно краски

осыпающихся роз,

словно горечь

от невыплаканных слез

о любви, что там,

на грани временной,

заблудилась

и не встретилась со мной...

Что-то смутное печалит душу мне:

то приснится, то забудется во сне.

Время далеко не всегда дарует человеку мудрость, иногда остаются лишь глубокие рубцы.

Старый календарь — самая безжизненная вещь на свете, если только он не прошлогодний ежедневник. Хотя почему? — подумала Мария, ведь оттого, что время уже прошло, оно не сделалось менее интересным, чем время, которое ещё не наступило. Она пролистала назад страницы календаря и вспомнила январь (когда болела ветрянкой), и март (день рождения, и еще она начала ходить на фигурное катание), а в июне она первый раз в жизни сама поехала на поезде к крёстной. Эти месяцы напомнили ей банки с джемом дома в кладовке — полные и с наклейками. Остальные — сентябрь, октябрь и их соседи стояли пустые и непредсказуемые.

Жизнь течет как река, независимая, полнокровная; она бурлит и несется вперед, унося частички времени, стирая впечатления о том, что кануло в небытие. Если время превращает в пыль даже камни, что говорить о воспоминаниях!

Я знаю, девочка моя, от некоторых воспоминаний хочется поскорее освободиться. Забыть как страшный сон. Но у каждой из нас есть такие раны, которые долго могут кровоточить, будить по ночам. И тут не стоит паниковать, искать обезболивающие. Стоит лишь набраться терпения и ждать, когда время подберет тебе лекарство. Для каждого оно разное. Для кого-то – новая любовь, для кого-то – ребенок, а для кого-то… хотя бы море. Однажды ты окажешься у моря, и оно унесет на своих волнах боль воспоминаний. У каждого из нас свое море.

Что может быть прекрасней, чем покинуть серые массы,

рисовать на холсте лирику дождя красками?

Приятные воспоминания не сотрёшь ластиком,

горят тома печали, но не страницы праздников.

Ты думаешь, что воспоминание, разбитое на тысячу кусков, перестает быть воспоминанием? А может, тогда вместо одного появляется тысяча воспоминаний... И каждое из них начинает болеть по отдельности...

Но время идёт, боль притупляется, чувства сменяют друг друга, словно цвета в радуге. Сильное горе превращается просто в горе, уже не такое пронзительное и неизбывное; горе превращается в тихую скорбь, и в конечном итоге скорбь превращается в воспоминания — этот процесс занимает от полугода до трёх лет.

Ты знаешь,

Мне так надоели вокзалы...

Хотя в глубине понимаю,

Что лучше пусть будут вокзалы,

Чем город, в котором тебя слишком мало.

Я, кажется, вновь повторяюсь.

Темнеет; терплю, вспоминаю

О том, как мне было с тобою мечтать.

Ты знаешь,

Я все еще так удивляюсь

Тому, как все в жизни циклично...

И я почему-то пишу тебе письма,

Но все равно не отправляю.

И дождь мне опять намекает

О чем-то ненужном и личном.

Считаю минуты, пытаюсь уснуть.