— Если бы вы были мужчиной, я бы дал вам по зубам!
— Если бы я была мужчиной, вы бы сидели под столом.
— Если бы вы были мужчиной, я бы дал вам по зубам!
— Если бы я была мужчиной, вы бы сидели под столом.
Я подумал, вам понравится, что тут так накурено. Никто не заметит, что вы не накрашены.
Тут беспорядок, если бы я знал, что вы придете, попросил бы горничную разложить грязь покрасивее.
— Не будет закурить?
— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.
— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.
— Соседи начнут сплетничать!
— Отлично, а потом они научатся рисовать картинки на стенах пещеры и цивилизация продвинется вперед.
Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т. д.
Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов.
Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».
Обещаю, что буду вести себя скромно,
Как самый обычный сотрудник Газпрома:
Не просто тупо деньгами швыряться,
А осторожно, чтоб не выделяться;
Куплю часы швейцарские, золотые,
Ну, чтоб не выделяться, чтоб как все остальные,
На них бриллиантов штук 10-15,
Иначе сразу начну выделяться.
… Мы живём в свободной стране, каждый заключённый имеет право на попытку к бегству, а каждый надзиратель и часовой имеет право выстрелить ему в спину, если он не остановится по первому окрику.
У нас в стране есть статья об оскорблении власти, хотя власть никто, как мы видим, не оскорбляет, а вот статьи об оскорблении народа у нас нет. И этим власть, кстати, пользуется. Но я не думаю, что власть как-то пытается оскорбить народ, а они действительно нас такими считают. И даже через двести, триста тысяч лет, когда будут открыты все секретные документы, мы увидим, что у них на самом деле было написано, например, не «народ Российской Федерации», а «бичевня Российской Федерации».
Когда я сажусь есть, я чувствую сексуальное возбуждение, а когда ложусь спать — хочу есть. Как-то я видел мужика лежащего на улице, я хотел ему помочь, а он отказался. Нет, говорит, это я нашёл место для парковки и жду жену, которая побежала за машиной... Это ужас, что творится с людьми в наше время!