Джош Макдауэлл. Неоспоримые свидетельства

Знаменитый гарвардский профессор права Саймон Гринлиф писал: «Христианство требует от людей лишь внутренней последовательности, такого же отношения к свидетельствам христианства, как к любым другим свидетельствам, чтобы они судили его вершителей и свидетелей так же, как людей, имея дело с человеческими делами и поступками в человеческих судах. Пусть показания свидетелей сравниваются друг с другом и проверяются на внутреннюю непротиворечивость, на соответствие окружающим фактам и обстоятельствам, пусть показания просеиваются, словно в суде, с пристрастием, пусть свидетеля подвергают строгим перекрёстным допросам. Результатом несомненно будет убедительное заключение об их цельности, разумности и истинности».

Другие цитаты по теме

Во время раскопок египетских пирамид в одной из гробниц был найден... паспорт гражданина Молдавии!

Библия достойна того, чтобы занимать отдельную полку, причём самую главную. Библия уникальна.

Религия – это попытка людей проложить путь к Богу с помощью добрых дел. Христианство – это когда Бог приходит к людям через Иисуса Христа.

Разница жизни христианских народов от всех других только в том, что в христианском мире закон любви был выражен так ясно и определенно, как он не был выражен ни в каком другом религиозном учении, и что люди христианского мира торжественно приняли этот закон и вместе с тем разрешили себе насилие и на насилии построили свою жизнь. И потому вся жизнь христианских народов есть сплошное противоречие между тем, что они исповедуют, и тем, на чем строят свою жизнь: противоречие между любовью, признанной законом жизни, и насилием, признаваемым даже необходимостью в разных видах, как власть правителей, суды и войска, признаваемым и восхваляемым.

Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

Солнце не появлялось. Ночные бабочки крали мёд из церковных ульев. Подземные реки то шумели, то затихали. Духи перекрёстков шептались, ожидая, пока пройдёт какой-нибудь одинокий путник. Кабра, вздыхая, дотачивал шестое предплечье с креплением-дыркой. Во время пасхальной процессии монах под платформой потянет за нитку, в самый неожиданный миг деревянный святой Пётр встанет и этой самой рукой перекрестит своих подопечных. Те в экстазе заплачут, упадут на колени, купят у священника очиститель для совести на последние деньги. Никаким мартинам-лютерам с их речами не разбить такой крепкий союз паствы и церкви.

Чужда и смешна мне сия мистика дешевого православия, и всегда-то она требует каких-то обязательно неумных и жестоких подвигов.

Распад медленной массы христианства начался в тот самый миг, когда начала рушиться вера в потусторонний мир.

Обратите внимание — «Отче наш», хотя самостоятельная молитва подразумевает «Отче мой». Но мы говорим именно «наш», потому что, молясь наедине, ощущаем свое единство с другими.

Чтобы быть «без греха» — Христу и надо было удалиться от мира... Оставить мир... То есть обессилить мир. «Силушка» — она грешна. Без «силушки» — что поделаешь? И надо было выбирать или «дело», или — безгрешность. Христос выбрал безгрешность. В том и смысл искушения в пустыне. «И дам тебе все царства мира». Он не взял. Но тогда как же он «спас мир»? Неделанием. «Уходите и вы в пустыню». Не нужно царств... Не нужно мира. Не нужно вообще «ничего»... Нигилизм. Ах, так вот где корень его. «Мир без начинки»... Пирог без начинки. «Вкусно ли?» Но действительно: Христом вывалена вся начинка из пирога, и то называется «христианством».