— Поговорим?..
— Я ожидал этого. Ты считаешь, что мои книги слишком детские. Я знаю, просто я всегда любил эту литературу и...
— Я беременна.
— Но... я прерываюсь, в основном.
— Поговорим?..
— Я ожидал этого. Ты считаешь, что мои книги слишком детские. Я знаю, просто я всегда любил эту литературу и...
— Я беременна.
— Но... я прерываюсь, в основном.
— Похоже, ты знаток бабочек.
— Мы их изучаем в медицинской школе. Насекомые, животные, люди. Ты даже не представляешь, сколько у нас общего.
— Да?
— Ты знала, что жуки целуются?
— Нет.
— Точно...
— Как?
— Жук трется усиками о жучиху.
— А что делает жучиха?
— Если он трется как надо, они начинают строить планы на будущее, например, на вечер. Да... медицина — удивительный предмет.
— Да ладно тебе, командир. — Арам стоял на плоту, широко расставив ноги, и улыбался. Судя по всему, ему всё нравилось. — Ну хочет женщина с тобой ехать — пусть едет. Это же прекрасно!
— Прекрасно, – согласился я. — Даже спорить не буду. Но вот это упрямство и все эти «хочу», «не хочу»...
— Можешь мне ничего не дарить на следующий день рождения. — Настя залезла в лодку и устроилась у борта. — И на Новый год.
— Дешевле всего обходится та девушка, которой можно платить сразу.
— Я вовсе не шлюха!
— Да, шлюха бы шутку оценила...
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
... нельзя не замечать опасности, таящейся в стремлении к бесконечному совершенству. Ведь очевидно, что бесконечное совершенство должно во всем опираться само на себя. А потому все, стремящееся к подобному совершенству, стремится навстречу собственной смерти.