Никто, одалживая вещь, не делает ее собственностью того, кому одалживает.
Боюсь, что когда Репниным приходится выбирать между долгом и любовью, они всегда выбирают любовь. В этом наша сила. И слабость.
Никто, одалживая вещь, не делает ее собственностью того, кому одалживает.
Боюсь, что когда Репниным приходится выбирать между долгом и любовью, они всегда выбирают любовь. В этом наша сила. И слабость.
— Ты уже дала ему имя, Игорь. С того момента, как вещи называют, они начинают существовать.
В жизни каждого человека бывают критические минуты, когда он колеблется между строгим соблюдением долга и справедливости и соблазном счастья, которого, кажется, можно бы достигнуть, — стоит лишь поступить не так, как должно.
Люди в нашем мире ошибочно смотрят на вещи, полагая, что все, чего они не понимают, должно быть пустотой. Это не истинная пустота. Это заблуждение.
Она стерла край плиты ногами, когда спускалась со стены. Этот след был отпечатком гибкого тела Мьетты, как бы частицей его. И Сильвер думал, что все вещи на свете имеют свою судьбу, что эта плита лежит здесь для того, чтобы он мог умереть на том самом месте, где он любил.
Я не фаталист, но я не люблю, когда должен зависеть от чего-то или кого-то. Я могу зависеть только от своего президента или своей жены.
Чем старше вещь, тем бόльшим грузом лежит на ней память всех её прежних хозяев. Как правило, люди не задумываются об этом — и совершенно зря…
О да. Но для меня изгнанье горше,
Чем смерть сама, коль здесь она придет.
Я мужа числу за тобой и сына.
(Елизавете) А за тобой — корону. — А за вами -
Долг подданных. Все горести мои
По праву — ваши. Радости же ваши
Украдены бесстыдно у меня.