Карл Саган. Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме

Другие цитаты по теме

Весьма наглядный пример представляет собой Россия. Царский режим поощрял религиозные суеверия, беспощадно искореняя скептическую научную мысль, оставляя лишь прирученных специалистов. При коммунизме систематическим гонениям подверглись и религия, и лженаука, за исключением главного суеверия – государственной идеологии, возведенной в ранг религии. Эта идеология именовалась научной, однако до науки ей было так же далеко, как любому мистическому культу. Критическое мышление считалось опасным, его оставили в удел специалистам в определенных, герметически изолированных областях знания, а в школах этот подход не преподавался, за скептическую мысль учеников наказывали. В результате многие жители посткоммунистической России взирают на ученых с недоверием. Крышка с горшка сорвана, и выплеснулась накопившаяся за многие годы этническая ненависть.

Если бы инопланетянин присмотрелся к тому, что мы скармливаем детям по телеканалу и по радио виде фильмов, журналов и газет, комиксов, а подчас и книг, он бы вообразил будто наши ценности — убийство, насилие, суеверие, легковерность и потребительство.

Обязанность историка — всеми силами восстанавливать истинную последовательность событий, какой бы постыдной или неприятной ни была эта реальность. Историки учатся подавлять естественное негодование из-за обид, причиненных их народу, и признавать, где следует, преступления и жестокости своих вождей. Возмущенные возгласы «патриотов» — для них часть профессионального риска. Они сознают, что любой отчет о событиях проходит сквозь фильтр человеческой предвзятости, что и у них имеются предрассудки и пристрастия.

Наивные вопросы, занудные вопросы, плохо сформулированные вопросы, вопросы, свидетельствующие о недостатке самокритики... Но каждый вопрос свидетельствует об отчаянном усилии постичь мир. Не бывает «тупых вопросов».

Мы создали всемирную цивилизацию, ключевые элементы которой — транспорт, связь, производство, сельское хозяйство, медицина, образование, развлечения, экология и даже выборы, основной механизм демократии — полностью зависят от науки и технологии. А еще мы устроили так, чтобы никто не мог разобраться в этой науке и технологии. Прямой путь к катастрофе. Сколько-то еще мы так протянем, но рано или поздно горючая смесь невежества и могущества взорвется прямо у нас под носом.

Обязанности скептика сопряжены с риском. Скептицизм бросает вызов традиционным институтам. Если приучить с скептическому мышлению всех, в том числе старшеклассников, вряд ли они ограничатся разоблачением НЛО, рекламы аспирина и духов в возрасте 35 000 лет. Они начнут предъявлять требования экономическим, социальным, политическим и религиозным структурам. Они, того и гляди, бросят вызов тем, кто у власти. И что тогда?

Фредерик Дуглас назвал грамотность путем из рабства к свободе. На свете много видов рабства, да и свободы тоже. Но путь остается прежним — через чтение.

Не будем спешить с выводами, пока не наберем достаточно фактов. Нет ничего постыдного в том, чтобы признаться: «Мы пока ни в чем не уверены».

Многосторонний британский ученый Джон Бёрдон Сандерсон Холдейн, который помимо прочих своих достижений стал и основателем популяционной генетики, предложил принципиально иной вариант бессмертия. Он вообразил отдаленное будущее, когда звезды померкнут и Вселенная наполнится холодным разреженным газом. Придется ждать долго, но в итоге в плотности газа появятся флуктуации. Спустя огромный период времени флуктуаций накопится достаточно, чтобы восстановить Вселенную, подобную нашей. В бесконечно древней Вселенной такие перевоплощения происходят многократно, указывает Холдейн. Итак, в бесконечно древней Вселенной, прошедшей через ряд бесчисленных конфигураций галактик, звезд, планет, форм жизни, вновь явится та же самая планета Земля, где мы воссоединимся с любимыми. Я вновь встречусь с родителями и познакомлю их с внуками, которых они никогда не видели. И это произойдет не раз, а бесконечное множество раз.

Разумеется, теорию Дарвина можно вывернуть наизнанку и подло ею злоупотребить: бароны-разбойники XIX в. резали друг другу глотки, оправдываясь социальным дарвинизмом, нацисты и прочие расисты подводят формулу «выживания сильнейшего» под акты геноцида. Но не Дарвин породил Рокфеллера и Гитлера. Алчность, индустриальная революция, система свободного предпринимательства, коррупция власти — пожалуй, этого достаточно для объяснения некоторых явлений капитализма XIX в. Этноцентризм, ксенофобия, социальная иерархия, застарелый германский антисемитизм, последствия Версальского договора, система воспитания детей в Германии, инфляция и Великая депрессия — и Гитлер приходит к власти. Все это вполне могло произойти и без Дарвина. Современный же дарвинизм выяснил, что ключом к выживанию могут быть и куда менее агрессивные качества (то-то огорчение для баронов и фюреров): альтруизм, разумность, сострадание.