Александр Сергеевич Пушкин

Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человека с предрассудками — я оскорблен, — но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал.

Другие цитаты по теме

Я далёк от того, чтобы восхищаться всем, что вижу вокруг себя; как писатель я огорчён…, многое мне претит, но клянусь вам моей честью – ни за что в мире я не хотел бы переменить Родину, или иметь иную историю, чем история наших предков, как её нам дал Бог.

Отечества и грязь сладка нам и приятна.

Она придет — жестокая расплата

За праздность наших европейских лет.

И не проси пощады у возврата, —

Забывшим Родину — пощады нет!

Пощады нет тому, кто для забавы

Иль мести собирается туда,

Где призрак возрождающейся славы

Потребует и крови и труда,

Потребует любви, самозабвенья

Для Родины и смерти для врага;

Не для прогулки, не для наслажденья

Нас ждут к себе родные берега.

Прощайся же с Европою, прощайся!

Похорони бесплодные года;

Но к русской нежности вернуться не пытайся.

Бояся смерти, крови и труда.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа, Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа. ... И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я Свободу И милость к падшим призывал.

Нигде не сказано, что надо делать во время исполнения гимна — стоять, лежать или ползти. Надо Родину любить.

Критики у нас не существует, палки как-то неприличны; о поединке и смех и грех было и думать: то ли дело цып-цып или цыц-цыц.

Не оставлю тебя, сумасбродная

И завьюженная страна,

Жизнью сжатая, непригодная,

Но угодная только нам.

Проростает корнями дерево,

Обживается лес норой.

Ты жилеточкой душегреевой

Пребывала всегда со мной.

Неприлично дело свободы Отечества и водворения порядка начинать беспорядками и кровопролитием.

— Вы очень любите свою родину? – произнесла она робко.

— Это ещё не известно, — отвечал он. – Вот когда кто-нибудь из нас умрёт за неё, тогда можно будет сказать, что он её любил.

Что ближе к человеку, чем его земля, перемешанная с прахом дедов?