Внезапно над нами раздался звук разбившегося стекла.
- Вот безрукие создания! — в сердцах выкрикнул Фаваз, — Поручил одному охламону окна вымыть, так он их, скорее всего, разбил! Вот почему одни Свободные могут творить невероятные вещи, а другие умудряются цельнометаллический шар сломать? Голыми руками... Как у вас получается быть такими разными?
Никогда бы не подумал, что у меня может возникнуть столько положительных эмоций от завершения задания в компьютерной игре. Улыбаясь, как больной на всю голову, я позволил маятнику выбить меня с полосы препятствий, упал на землю, закрыл глаза и даже не думал подыматься.
— Подвинься! — произнес хриплый голос Анастарии, после чего рядом со мной упало еще одно тело. Сил на то, чтобы возразить, уже не было. Какой «подвинься», если места, для того чтобы упасть, – весь лес? Нет – нужно обязательно ложиться туда, где мне хорошо!
— ... Плинто! Что с дверью?
— Блокирована насмерть! С нашей стороны грудой спящих Вампиров, со стороны замка… Даже не знаю, может, слона сверху посадили. Совсем не идет. Будем жить здесь, как суслики. Нас не видно, но мы есть!
Неправильные тут заключённые, — подумал я про себя, — наверное, они добывают неправильную руду.
Для одних людей любовь — это постоянно быть рядом, для других — минутная встреча раз в неделю, мимолетный взгляд двух проходящих друг возле друга людей, которые могут даже не общаться, для третьих — некое общее дело, общие мысли, общие интересы. Люди абсолютно разные и невозможно придумать универсальную вещь, которая ассоциировалась бы у каждого с понятием «любовь».
— Надо же! Какие грозные ребята, прямо жуть берет! – усмехнулся Рептиль, ибо этот голос принадлежал знакомому мне кобольду, после чего тень одного из углов материализовалась в небольшого зеленого крокодильчика. – Чего уставились, как бараны на новые ворота? Вы спасаться будете или как?
— Махан, это твой кобольд? – осторожно спросил Дариус.
— Не совсем его, – вместо меня ответил Рептиль. – Можно сказать – вообще не его, однако за ним.
— Прошу, встаньте, Кальран, – произнесла Анастария голосом, наполненным такой женственностью, что даже у меня затрепетало внутри и разгорелось непонятное чувство ревности к программе. Девушка буквально в несколько шагов подплыла к пирату и положила руку ему на плечо: – Я принимаю ваше расположение, Кальран. Однако прошу запомнить – у меня есть супруг.
— Если настанет тот час, когда ваши пути разойдутся, – встав на ноги, произнес пират, – я буду счастлив видеть вас своей супругой!
Ну вот, дожил. Уже Имитаторы планируют наставить мне рога и забрать законную, в рамках игры, супругу. Не дождется!
— Народ, может, хватит устраивать мыльные оперы? – послышался язвительный голос Рептиля. – Этого люблю, этого хочу, этому жена… Брр… Мы здесь для того, чтобы максимально набить карманы, пока вход не починили, а не для того, чтобы выяснять, чья Анастария.
Подарив себе целых двадцать секунд для самобичевания и решения вопроса Чернышевского...
– Угу, – кивнул я, вспоминая утренний разговор с Охотником. Даже не разговор – просто монолог моего Рейд Лидера. При этом если убрать маты, он просто молча стоял и смотрел на меня, периодически произнося междометия и союзы. Если перефразировать слова Магдея, он очень сильно интересовался, понимаю ли я трудности управления десятью тысячами игроков?
— Че надо! — грубый голос Плинто нельзя было спутать ни с кем.
— Привет, Робин Гуд доморощенный, — начал я, — спаситель убогих и обездоленных. Махан тебя дергает, если не понял еще.
— Откуда у тебя мой амулет? А! Точно, сам же его тебе вручил… Махан, положи амулет на камень и ударь сверху молотом. Увижу — отправлю на точку и буду там держать, пока Вестники не вмешаются.
— Я, пожалуй, пойду, — внезапно произнес учитель Ювелирного дела, вспомнив, что у него в соседней комнате коровы не доены и свиньи не кормлены, оставив нас с Настей наедине.
Cлайд с цитатой