Ветреность всегда жестока, и все вы, кружа головы направо и налево, радуетесь, видя, что есть душа, страждующая в вашу честь и славу.
Побольше мягкости, кокетства (и главное, бога ради, отказов, отказов и отказов) — и он будет у ваших ног.
Ветреность всегда жестока, и все вы, кружа головы направо и налево, радуетесь, видя, что есть душа, страждующая в вашу честь и славу.
Побольше мягкости, кокетства (и главное, бога ради, отказов, отказов и отказов) — и он будет у ваших ног.
Хорошенькая женщина, конечно, вольна... быть вольной. Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но все же следует уважать мужа, — иначе никто не захочет состоять в мужьях.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
Любите женщину, как коллектив — коллегу,
Любите женщину не просто как-нибудь,
Любите женщину за грусть её, за негу,
Любите женщину за ногу и за грудь!
Прошу, жену, жену, прошу любите,
Жену любите, как алкаш — вино,
И десять раз на дню её целуйте:
Жену свою, чужую — все равно!
Любите девушку, как дети любят ёлку!
Любите девушку, как Ленин – октябрят!
Любите девушку не только втихомолку,
Любите девушку, всю девушку подряд!
Любите женщину — источник оптимизма,
А если не по силам этот вес,
Любите женщину, как призрак коммунизма,
В который верил член… КПСС.
Первый поцелуй всё решает. Роковой миг. Пружинка какая-то разжимается. Вся сразу млеет, хоть держится, а по глазам видно. Первый порыв не сравнить ни с чем. Помнится до смертного часа.
— Я люблю тебя!
— Я тебя тоже! Но вдруг этого мало?
— Не самый лучший разговор для постели.
— О, заткнись!