— Вы охотились на уток?
— Ну да, мы разок выбросились на охоту.
— Застрелил утку?
— Я стрелял, это так...
— Застрелил несчастное божье создание?
— Да с чего ты взял? Ну вряд ли. Может слегка зацепил, только проверять не стал.
— Вы охотились на уток?
— Ну да, мы разок выбросились на охоту.
— Застрелил утку?
— Я стрелял, это так...
— Застрелил несчастное божье создание?
— Да с чего ты взял? Ну вряд ли. Может слегка зацепил, только проверять не стал.
Медведь на мгновение потерял его из виду, и этого мгновения хватило, чтобы Серега успел вынуть из чехла нож. А зверь уже снова шёл на него, прорываясь сквозь мягкий белый снег, обильно пачкая его кровью, но не проявляя ровно никаких признаков слабости. Духарев отступал, сжимая в руке нож, но сама мысль о том, что эдакую махину можно остановить двадцатисантиметровым ножиком, казалась столь же забавной, как попытка детской лопаткой остановить самосвал.
Некоторые существа так слабы, так беспомощны, так бездарны и так раздражающи, что охота на них не приносит удовольствия.
— Сколько раз промазал?
— Все до одного. Не люблю стрелять в живность.
— А ты думаешь, твой стейк на ужин умер по-другому?
— Да, от скуки.
Мы пытались воспитывать нашего ребёнка без чрезмерного упора на результат. Ведь важна не победа, важны чувства! Хотели, чтобы он любил. И он любит!
— А у твоей доченьки папа виртуальный, и очень может быть, что скоро новый папа появится, не родной, зато постоянный, и ему, а не тебе она будет говорить: «Пап, нарисуй мне бегемотика».
— А не надо говорить со мной на такие темы, потому что у меня больные сосуды, если вы не хотите вызвать скорую помощь, потому что я нафиг кого-то травмирую!
— Постой, я тебя очень прошу, ты же итальянец, а мой отец тоже был итальянцем. Ну помоги мне, может я еще успею, если вылечу сейчас. Мой муж смертельно болен.
— Не прикасайтесь ко мне. Вдруг его болезнь заразна.
Как мозги мне забивать разным всяким — так это запросто, а как помочь с делом — так никогда. Рози, душа моя, будь последовательна — запрягая, хоть сена клок дай.
Право — это узкое одеяло на двухспальной кровати, когда ночь холодная, а в кровати — трое. Куда его не натягивай — всё равно кому-то не хватит.