Что касается вопроса номер один, никто из нас не знает, когда он умрет. Смерть живет в нас с момента нашего рождения.
Я поинтересовался, черпает ли он утешение в своем римском католицизме.
— Нет, — ответил он. — Но человеческое мужество определенно внушает мне надежду.
Грядущая смерть приводит меня в ужас, особенно при мысли о количестве людей, которых мне придется в ней утешать.
Горе человека верующего, христианина, немного иное. Оно отличается от горя людей неверующих. Нет, у него тоже двоякое восприятие потери. Его печаль, с одной стороны, тоже сильна. А с другой — есть надежда на последующую встречу «на небесах», которая превращается для него в тот самый луч света, прорывающийся сквозь тьму страха и боли и постепенно, потихоньку приносящий успокоение. Глубокое сознание того, что умерший ушел из этого мира, но жив в другом, даёт силы жить ему самому.
Но у меня есть тайна. Вы можете построить стены до небес — я найду способ перелететь их. Вы можете пригвоздить меня к земле сотнями тысяч рук — я найду способ высвободиться. И нас там, на воле, много — больше, чем вы думаете. Людей, которые продолжают верить. Людей, которые отказываются спуститься на землю. Людей, которые живут и любят в мире, где нет стен. Людей, которые любят, даже если нет надежды, любят до ненависти, до смерти — и без страха.
Может это не очень смело не хотеть умирать, но я остаюсь приверженцем привычки, этой пагубной привычки жить. Мы живем даже без надежды, а если мне удастся найти надежду, тогда все, это лучшее, что я могу сделать.
Ты же не думал, что я бы тебя не искал?
Я бы искал... и ищу. И зову — без ответа.
Впрочем, я точно знаю, каков ответ,
И повторяю — вслух, но как можно тише:
Нет расстояний для сердца. И смерти — нет.
Смерть — это просто чуть дальше, чем можно слышать.
Говорят, что когда у индийцев умирает человек, его друзья вооружаются, подходят к дому покойника и обращаются к его родным с такими словами:
— Покажите нам, кто умертвил близкого вам чело века, мы убьем его.
Им отвечают:
— Его убийца незрим, победить его нельзя.
Тогда пришедшие говорят:
— Не стоит вам так сильно горевать, если власть его настолько велика, что никто из нас не в силах с ним бороться.
Так они утешают скорбящих.
По тысячам дорог моих желаний
мелькают тени.
Темные. Спешат
в Ничто. Зачем?
Чтоб разгадать загадку
существованья? Тащат за собой
оковы, кандалы, как воин — славу.
И улыбаются легко и тупо.
Но я — не тень.
А цепи должно рвать,
как подобает человеку.
Должно
не верить в чудо, стать самим собой
волной, несущей корабли надежд.
И пусть уходят тени,
торопясь
узнать у смерти,
что такое жизнь.
Cлайд с цитатой