Наутро на меня орет будильник
Голосами моих снов-депрессий.
Вчера была жестока с человеком,
а сейчас вышла в утро, и
мне жалко одинокие деревья.
Наутро на меня орет будильник
Голосами моих снов-депрессий.
Вчера была жестока с человеком,
а сейчас вышла в утро, и
мне жалко одинокие деревья.
Я обнадёжен и утешен
старинным символом, простейшим -
восходом солнышка.
Оно
восходит так же, как давно.
Восходит, как в младые годы,
а в молодые те года
не замечал я непогоды
и собирался жить — всегда.
Я натощак приду в тощее утро,
бессонницей и горем вымазанная.
Взахлеб навру во все открытые мне рты
— про радость
проведенных мной обоих выходных.
Итак... Проглатывая гордость
послевкусия горя, в поддых
бью, чтоб голос не задрожал вдруг.
И — я рассказываю вам, и вру... И вру.
Давайте спать. Наверняка, с утра настанет совсем новая жизнь, светлая и безоблачная.
Ну что ты, папа, ворчишь, как дед?
Ведь мне давно уже не десять лет!
Что из того, что позавчера
Я задержался до пяти утра?
Тебе не нравится наш музон,
Всё говоришь, что примитивен он.
Ты в чём-то прав, но пойми нас,
Хотя бы вспомни, как ругали джаз!
Я просплю его все, до конца,
Неожиданно раннее, тихое.
Мне не хочется издалека
Ожидать суеты шаги семимильные.
Лишь ее притяжения родные
И шуршания особые, сладкие:
«Ты, останься со мной в обнимку,
Обещаю, сны покажутся такими реальными».
Я доверюсь, засну и просплю
Все дела без зазрения совести.
Утро, тебя я люблю,
Ты теперь и вправду хорошее.
Знаете, что самое ужасное с утра? Самое ужасное — это когда, лёжа в постели, ты мысленно уже выбрал свой сегодняшний гардероб, а, попытавшись одеться, не можешь найти одну или несколько его составляющих.
Ты чувствуешь, как расправляется
лицо, уставшее от fucking?
так утром снова распрямляются
дождём побитые фиалки.