О, мое душевное расстояние!
Да здравствует благосостояние!
На кухне замерло слово:
«Убили тебя
Убили тебя
22-го...»
Трижды удостоенный
отзывчивой дубиной по гранёной башке
Продолжал настойчиво
стучаться в ворота пока не задохнулся
От собственной дерзости.
Трухлявое горло распёрло,
Щекотливое равнозначие
А потом завернули закутали.
Прибили колёса заместо рук ног
Катали меня на веревочке
Возили меня на ярмарку.
Собачья харя на стенке
Под ней Моны-Лизы харя,
Рядом харя моя
Развесёлая.
Весело мне вечером:
Зубы во рту,
Глаза на лбу,
Волосы на голове -
Я на белой стене,
Моны-Лизы собачья харя
На моей развесёлой стенке.
Вечером мне рядом:
Волосы во рту,
Зубы на лбу,
Глаза в кулаке -
Я на белой стене,
А стена на белом Христе.
Упавший снизу сгорает молча
Жуки-Мозги не нужны ему.
Когда приходит зрение ночью
Миром страдающий крик.
Я давно не плакал
Я плакал и пел
А потом стал слушать
Оказывается в доме очень
Много часов и ничего не
Слышно
И я удивился:
Сердце стучит все так же...
Вот она — благодать:
Розовые очки,
Полные пены слова,
Жирные руки жизни.
Ни дать ни взять -
Ничего нема.
Хоронили вчера меня...
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.
Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.
Где-то на краю моих скитаний,
Где-то в глубине моей души,
На перроне встреч и расставаний
Растерялись все мои мечты.
Где-то на краю печальных истин,
Где-то в глубине хрустальных грёз
Я ещё надеюсь на спасенье
Посылая всем сигналы SOS.
Cлайд с цитатой