О, мое душевное расстояние!
Да здравствует благосостояние!
На кухне замерло слово:
«Убили тебя
Убили тебя
22-го...»
Трижды удостоенный
отзывчивой дубиной по гранёной башке
Продолжал настойчиво
стучаться в ворота пока не задохнулся
От собственной дерзости.
Трухлявое горло распёрло,
Щекотливое равнозначие
А потом завернули закутали.
Прибили колёса заместо рук ног
Катали меня на веревочке
Возили меня на ярмарку.
Собачья харя на стенке
Под ней Моны-Лизы харя,
Рядом харя моя
Развесёлая.
Весело мне вечером:
Зубы во рту,
Глаза на лбу,
Волосы на голове -
Я на белой стене,
Моны-Лизы собачья харя
На моей развесёлой стенке.
Вечером мне рядом:
Волосы во рту,
Зубы на лбу,
Глаза в кулаке -
Я на белой стене,
А стена на белом Христе.
Упавший снизу сгорает молча
Жуки-Мозги не нужны ему.
Когда приходит зрение ночью
Миром страдающий крик.
Я давно не плакал
Я плакал и пел
А потом стал слушать
Оказывается в доме очень
Много часов и ничего не
Слышно
И я удивился:
Сердце стучит все так же...
Вот она — благодать:
Розовые очки,
Полные пены слова,
Жирные руки жизни.
Ни дать ни взять -
Ничего нема.
Хоронили вчера меня...
Где-то на краю моих скитаний,
Где-то в глубине моей души,
На перроне встреч и расставаний
Растерялись все мои мечты.
Где-то на краю печальных истин,
Где-то в глубине хрустальных грёз
Я ещё надеюсь на спасенье
Посылая всем сигналы SOS.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
I thought about leaving for some new place,
Somewhere where I, I don't have to see your face,
'Cause seeing your face only brings me out in tears,
Thinking of the love I've wasted all through the years.
Cлайд с цитатой