Большое мокрое лицо прижимаешься к моей макушке, и тут-то я обычно и начинаю плакать. Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окружённый чужим теплом, конов понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, всё рано или поздно станет прахом.
«Нет, нет, все отлично», говорю я. — Приставил бы кто мне пистолет к виску и размазал бы мозги по стене. — «Все в полном порядке, говорю я. Честное слово».
Если ты американец мужского пола и христианского вероисповедания, то твой отец – это модель твоего Бога. А если ты при этом не знаешь своего отца, если он умер, бросил тебя или его никогда нет дома, что ты можешь знать о Боге?
Нет ничего проще и совершеннее, чем пистолет. Просто берешь и нажимаешь на спусковой крючок.
Эту маленькую женщину, похожую на скелет, зовут Клои. У неё на заднице брюки обвисли печальным мешочком. Клои говорит, что из-за паразитов мозга никто не хочет заниматься с ней любовью. Она умирала уже столько раз, что сумма выплат по медицинской страховке составила семьдесят пять тысяч долларов, и все, чего ей сейчас хочется — это чтобы кто-нибудь ее трахнул. О любви и речи не идёт: просто трахнул — и все.
У них там, в магазине, была туалетная бумага, изготовленная на сто процентов из переработанной туалетной бумаги. Ну и работенка, наверное, перерабатывать туалетную бумагу.
Чудесное волшебство смерти, одна секунда — ты ходишь и говоришь, и в следующую секунду ты — предмет.
Мое лицо стало походить на старую сморщенную грушу, меня принимали за воскресшего из мертвых.
Cлайд с цитатой