Глория Стайнем

Эти три десятилетия феминизма были также отмечены сильными волнениями, поскольку открылись новые факты насилия над женским телом: изнасилования, педофилия, унижение лесбиянок, физическая жестокость по отношению к женщинам, сексуальные домогательства, ограничение деторождения, международные преступления, связанные с женским обрезанием. Все эти неизвестные ранее действия были разоблачены, что помогло уберечь многих женщин. Мы обратили свою ярость в энергию созидания, чтобы подавить ответное насилие и залечить душевные травмы.

0.00

Другие цитаты по теме

Многое из того, что мы сейчас узнаём [компромата по линии сексуальных приставаний], это действительно серьёзно и очень противно. Вот одного из людей, который недавно потерял работу, я видел в одном из нью-йоркских ресторанов несколько раз в компании девушек примерно на пятьдесят, а может быть больше, лет моложе него. И прямо скажем, они были по виду — небольшие интеллектуалки. И особенно помню разговор с одной из них, как говорят в Америке — в духе полного саморазоблачения, я ужинал с покойным послом Виталием Чуркиным, и вот этот человек, который сейчас потерял всюду работу, он неоднократно интервьюировал Чуркина на своей программе, подошёл поздороваться, и он подошёл с девушкой, а потом он куда-то пошёл дальше, а девушка осталась стоять перед нашим столом, и этот человек представил девушку, как польку. И вдруг девушка говорит послу Чуркину на хорошем русском языке: «Мне так хотелось с Вами познакомиться, мне, вообще-то, паспорт надо продлить!» И Чуркин ей говорит: «Подождите, но ведь вы же из Польши!?» «Да нет, — говорит она, — я из России, из Пскова, но ему нравится, — сказала она про этого своего покровителя, — чтобы я была из Польши». И, конечно, вот это происходило не на основе большой любви, и даже не на основе какой-то страсти, была массовая эксплуатация женщин теми людьми, от которых они зависели. Но вот сейчас эти разоблачения, конечно, начинают достигать какого-то уровня истерии. И что особенно меня тревожит — это то, что людей обвиняют в каких-то очень серьёзных вещах, даже преступлениях, и заранее наказывают их без какого-то суда, следствия, без какой-то возможности им оправдаться. И считается, чтобы человек хоть как-то мог уцелеть — ему немедленно нужно признать свою виновность превентивно, сказать, что это он делал под влиянием алкоголя и наркотиков, удалиться в соответствующую клинику для реабилитации, и вот только тогда он может надеяться на какое-то прощение в будущем. То есть, эта эксплуатация женщин была непривлекательной, но и вот та истерия, которая происходит сейчас, тоже вызывает у меня озабоченность.

Чем больше женщины стремятся освободиться, тем несчастнее они становятся.

Любовь часто связана со страданием и болью. У некоторых женщин болят отбитые почки.

Женщины бегут из дома и ищут защиты у органов опеки, а потом принимают обратно мужа-негодяя. Почему? Потому что они по-прежнему любят, но не мужчину, который их оскорбляет, а того, за кого они выходили замуж. Они вновь и вновь ищут в нем черты того человека, с которым шли под венец.

Я раньше считала глупыми эти разговоры о делении на женскую и мужскую режиссуру. А после перестройки побывала на французском фестивале женского кино в Кретеле. И знаете, каким оказалось это женское кино? Оно оказалось очень саркастичным, злым и циничным, а вовсе не сентиментальным, не дамским и не нежным, как я предполагала. Оно было как рабыни, которые вырвались на свободу и мстят.

Весь век себя не выказывай. Ровно нет тебя, за место мебели. Собраться бы бабам да девкам да забастовку сделать: не желаем с мужиками жить до тех пор, как уваженье бабе делать будете. Узнали бы! А то, вишь, сами со своим добром набиваемся.

Никогда ещё я не встречал со стороны прекрасного пола такого энергического отвержения — во всяком случае, не случалось, чтобы меня отвергали столько женщин сразу.

Как вы можете говорить, что молодые девушки не понимают ничего? Они наше будущее! Наши будущие врачи, адвокаты, матери, президенты, они то, что движет миром.

Нам нужно изменить наше собственное представление о том, как мы видим себя. Мы должны подойти, как женщины и взять на себя ведущую роль.

Феминизм уничтожил юмор, позволявший мужчинам и женщинам мирно сосуществовать. Кто-то дал звонок, и переменка накрылась. Теперь мы равны, веселью пришел конец. Отныне мы соперники в одиночном забеге.