Утро началось с побудки. Вставать хотелось как работать, то есть не хотелось вовсе.
По-настоящему сильный человек никогда не боится показаться смешным.
Утро началось с побудки. Вставать хотелось как работать, то есть не хотелось вовсе.
Я просплю его все, до конца,
Неожиданно раннее, тихое.
Мне не хочется издалека
Ожидать суеты шаги семимильные.
Лишь ее притяжения родные
И шуршания особые, сладкие:
«Ты, останься со мной в обнимку,
Обещаю, сны покажутся такими реальными».
Я доверюсь, засну и просплю
Все дела без зазрения совести.
Утро, тебя я люблю,
Ты теперь и вправду хорошее.
Знаете, что самое ужасное с утра? Самое ужасное — это когда, лёжа в постели, ты мысленно уже выбрал свой сегодняшний гардероб, а, попытавшись одеться, не можешь найти одну или несколько его составляющих.
Ты чувствуешь, как расправляется
лицо, уставшее от fucking?
так утром снова распрямляются
дождём побитые фиалки.
Говорят, есть люди, которые, едва открыв глаза, готовы покорять мир. Лично я в первые минуты после пробуждения едва помню, как меня зовут.
По утрам просыпаюсь в семь. Если по уму, надо бы еще раньше, но тогда я просто сдохну. Я, конечно, и так сдохну, но не сразу. А немного погодя. Так вот, просыпаюсь каждый божий день в семь утра — это я — то! Ненавижу все живое. Хуже зомби, потому что меня даже чужие мозги в этот момент не интересуют. Ни за что не стану такую гадость жрать. Только кофе, да и то скорее от отчаяния: и так все плохо, а тут еще полную кружку вот этого горького черного залпом, как пулю в висок.
Йозеф Детеринг осознал, что видел мир по утрам только в воскресные дни. Никогда он не видел мир в понедельник в девять утра или в четверг в одиннадцать. У него появилось чувство, что он упустил что-то очень важное. Такую подавленность он испытывал всего раз в жизни, потеряв папку с документами, которая срочно понадобилась шефу.
Если ты проснулся в незнакомом месте под ёлкой и тебе холодно и страшно, то не торопись орать «Ау-у!» дурным голосом. Скорее всего, это просто утро Нового года.
Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: «Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» — Стёпа бы ответил томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».