Если эти люди боятся его, когда он есть, то будут ненавидеть, когда его не станет.
Уважение проявляют, когда уважают либо боятся.
Если эти люди боятся его, когда он есть, то будут ненавидеть, когда его не станет.
Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать, — и мы начинаем почти что ненавидеть его.
Теперь, может быть, вы что-то поняли. Почему она мне снится. Почему завороженность остается вопреки раскаянию и омерзению. Почему я ненавижу ее. Почему я боюсь ее. И почему даже теперь я люблю ее.
Когда я был подростком, мой отец рассказывал мне о мрачном Средневековье, о времени, когда культуре и учению мешали варварские ритуалы и войны. С годами я понял, что Средневековье так и не закончилось, а страх, ненависть и жестокость, которые мешали жить нашим предкам, все еще рядом.
Ты не сможешь полюбить кого-либо до тех пор, пока не полюбишь собственное существование. Любовь может вырасти только из уважения к собственной жизни.
Когда любишь себя, своё собственное существо, можешь полюбить и того, кто обогатит твою жизнь, разделит её с тобой, сделает её более радостной. Если презираешь себя и веришь, что существование это зло, то умеешь только ненавидеть. Ты можешь испытать лишь признаки любви, потянуться к добру, однако тебе не удастся поместить в её основание ничего, кроме ненависти.
Твой аппетит — самая лучшая черта характера. Упрямство, напор — твое лицо. Ты хорошо говоришь. Но, лидерство требует авторитета.
Ждать... Терпеть... Иногда, продвигаться надо медленно.
Когда тебе долгое время больно и страшно, страх и боль превращаются в ненависть. А ненависть меняет мир.
(Когда тебя так долго мучают, страх и боль становятся ненавистью, а ненависть меняет мир.)