Никто никогда ничего бы не делал, если б сперва опровергал все возражения.
Дилемма критика: либо обидеть автора, сказав ему правду, либо, солгав, унизить себя самого.
Никто никогда ничего бы не делал, если б сперва опровергал все возражения.
Дилемма критика: либо обидеть автора, сказав ему правду, либо, солгав, унизить себя самого.
Не в том поэзию увидел Саади, чтобы банально рассказать, как в спину камни кинут. Но видел он в плодах труды — и палкой или камнем есть тогда резон сбивать плоды.
Я всю свою жизнь в музыке, и я точно могу сказать, когда критик знает, о чем он пишет, и когда понятия не имеет. Большинство из них понятия не имеют. А вообще, я не обращаю внимания на то, что говорят обо мне критики, хорошее или плохое. У меня есть только один критик, самый строгий — это я сам. Моя музыка должна пережить меня, и я слишком тщеславен для того, чтобы плохо играть.
Нет выбора, кроме как принять результат. Что сделано, то сделано. Был ли это злой рок, была ли от этого выгода, рад ли я или недоволен – всё это не важно, есть только действие и его результат.
Не ругай себя за то, что ты, возможно, должна была сделать, но не сделала. Прошлое осталось позади. Нужно смотреть в будущее.
Сломанные часы дважды в сутки показывают верное время и по прошествии нескольких лет могут похвастаться длинным рядом успехов.
Чтобы изобразить человека, надо полюбить его — узнать. Грибоедов любил Фамусова, уверен, что временами — больше, чем Чацкого. Гоголь любил Хлестакова и Чичикова, Чичикова — особенно. Пришли Белинские и сказали, что Грибоедов и Гоголь «осмеяли». — Отсюда — начало порчи русского сознания, понятия об искусстве — вплоть до мелочи — полного убийства вкуса.