— Ты, говорят, эти дни ужасно волочился за моей княжной?
— Где нам, дуракам, чай пить...
— Ты, говорят, эти дни ужасно волочился за моей княжной?
— Где нам, дуракам, чай пить...
— Стало быть, уж ты меня не любишь?
— Я замужем...
— Опять? Но несколько лет назад эта причина уже существовала. А между тем, может быть, ты любишь своего второго мужа? Или он очень ревнив? Так что, он молод, хорош? Особенно верно, богат... Ты боишься?
— Скажи мне — тебе очень весело меня мучить? Ведь я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал кроме страданий.
— Может быть, ты оттого-то именно меня и любишь... Радости забываются, печали — никогда...
Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах, воздух чист и свеж, как поцелуй ребёнка...
Я — как человек, зевающий на бале, который не едет спать только потому, что нет его кареты... Но карета готова. Прощайте. И пусть я умру, и не останется на земле ни одного существа, которое поняло бы меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле. Одни скажут — он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? Всё живёшь из любопытства: ожидаешь чего-то нового... Смешно и досадно.
— А у твоей доченьки папа виртуальный, и очень может быть, что скоро новый папа появится, не родной, зато постоянный, и ему, а не тебе она будет говорить: «Пап, нарисуй мне бегемотика».
— А не надо говорить со мной на такие темы, потому что у меня больные сосуды, если вы не хотите вызвать скорую помощь, потому что я нафиг кого-то травмирую!
Повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами — разве женщина умеет любить кого-нибудь, кроме болонок?...
«Россия взяла на себя обязательства и должна заплатить».
Надо сказать, что у датчан умный министр иностранных дел и это заявление он сделал не в Москве, видимо понимая, что русские традиции не предполагают гостеприимного отношения к таким «викингам», которые к нам за данью приезжают. И вообще Россия — это не ларек, чтобы его на счетчик рэкетиры ставили, Дума — это не олимпийский комитет России, а Володин — не Мутко. Точно-точно.
Что человек? Ничто — или предмет
Господних умилений и печалей.
Философ шёл путем универсалий
И абсолютных истин видел свет -
А в них, как годы жизни показали,
Ни истины, ни абсолюта нет.
У кролика в цилиндре свой секрет.
Память, сынок… одно воспоминание тащит за собой другое… как воображение, только задом наперед… сплошная дурь.