Восьмичасовой рабочий день? Как бы не так! думаете, что мне приходится тратить деньги только восемь часов в сутки?!
Эта работа как раз по мне. Вот мое резюме, и в основном тут написана правда.
Карел Чапек
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой... не быть коммунистом — это не только отрицание, но и определенное кредо.
Мне лично такой вопрос принес известное облегчение: ведь тут от меня требовалось не полемизировать с коммунизмом, а оправдываться перед самим собой из-за того, что я не стал коммунистом и не могу им стать. Мне было бы гораздо легче, если бы я им был. Я бы жил в убеждении, что самым активным образом участвую в исправлении мира; я был бы уверен, что стою на стороне бедных против богатых, на стороне голодных против денежных тузов, я бы точно знал, что и по какому поводу надо думать, что надо ненавидеть, а что презирать. Вместо этого я чувствую себя, точно голый в терновнике: с пустыми руками, не прикрытый никакой доктриной, ощущаю я себя бессильным прийти на помощь миру и часто не знаю даже, как сохранить чистой собственную совесть. Если мое сердце на стороне бедных, какого же черта я не стал коммунистом?
Именно потому, что я на стороне бедных. Я видел нужду, такую безмерную, что все вокруг мне опротивело. Где бы я ни был, я бежал от дворцов и всматривался в жизнь бедняков, терзаясь унизительной ролью беспомощного зрителя. Ведь недостаточно взирать на эту нужду и сочувствовать ей: надо бы жить их жизнью, но я слишком боюсь смерти. Эту завшивленную человеческую нужду не поднимает на щит ни одна партия; к этим страшным логовищам, где нет ни гвоздя, чтобы повеситься, ни грязной тряпки для подстилки, коммунизм обращается из безопасной дали: во всем, мол, виновен социальный строй; через два года, через двадцать лет взовьется знамя революции, и тогда...
Как же так, через два года, через двадцать лет? Неужели вы способны равнодушно соглашаться с тем, что можно так существовать еще два зимних месяца, еще две недели, еще два дня? Буржуазия, которая тут не может или не хочет помочь, чужда мне; но так же чужд мне и коммунизм, предлагающий вместо помощи знамя революции. Цель коммунизма — властвовать, а вовсе не спасать, на его знаменах написан лозунг власти, а не помощи. Нищета, безработица, голод — для коммунизма все это не позор и непереносимая боль, а вместилище темных сил, вырывающихся из пучины гнева и ярости. «В этом виноват общественный строй». Нет, вина лежит на всех нас, все равно взираем ли мы на человеческие страдания, засунув руки в карманы или воздев к небу знамя революции.
Бедняки — это не класс, это как раз люди деклассированные, выбитые из колеи и неорганизованные; никогда они не приблизятся к трону, кто бы ни восседал на нем. Голодные хотят не властвовать, а насытиться.
Люди вроде тебя не женятся на женщинах. Они женятся на своей работе и проводят с ней всё своё время, а остальное — лишь ненужный багаж.
Моя работа, по ее словам, заключалась «в убеждении мировых лидеров становиться частью обширной сети продвижения американских коммерческих интересов».
— Мистер Трамп, к Вам президент Мексики.
— Он — мексиканец?
— Конечно!
— Как он здесь оказался? Нелегально перешел через границу?
— Нет, он прилетел на личном самолете.
— Что они себе позволяют, эти мексиканцы!? Они уже на личных самолетах прилетают в Америку в поисках хоть какой-то работы.
Ненавидеть сил не хватало. Работа была для меня просто местом, где ты сидишь целыми днями, потому что тебе за это платят. Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия.
Если будешь усердно работать, то когда станешь постарше, ты сможешь исполнить любую свою мечту.
— Интересно, где ты деньги возьмешь?
— В медицинском колледже, я там участвую в одном исследовании.
— Что это за исследование?
— Ну специальные опыты.
— Опыты?! И какие же интересно?
— В плане детородной силы.
— Джо, надеюсь, ты им отдаешь только свое время?
— На самом деле чуть больше.
— Спасибо, боже, за всю радость твою.
— Да ладно вам, ничего особенного. Три раза в неделю я туда прихожу, делаю свой вклад в науку... А через две недели я получу за это семьсот долларов.
— Это называется — зарабатывать на скорую руку.
— Обхохочешься, правда?
— Нет, это правда очень здорово. Наконец-то я знаю кого-то, кто любит свою работу.
— Слушай, а что ты делаешь чтобы расслабиться после работы?