Клайв Стейплз Льюис

Прекрасные чувства, большая проницательность, возросший интерес к религии не значат ничего, если поведение наше не меняется в лучшую сторону, как ничего не значит то, что больной чувствует себя лучше, если температура по-прежнему повышается.

6.00

Другие цитаты по теме

Дорогой... Твоему отцу надо было бороться за нас давным-давно. Когда кого-то любишь, какая-то частичка тебя боится, что однажды ты его потеряешь. Я думаю, что твоего отца так пугает это чувство, что... Он запрещает себе чувствовать что-либо вообще. Но ты должен давать своим любимым понять, что ты их любишь. Даже ценой огромной боли.

Религиозное чувство похоже на голод: оно приходит только само, и переживается столь же отчетливо.

Но мы, проницательные, слегка больные, недостаточно наивные и непосредственные, чтобы не видеть загадок и запутанной сети ходов лабиринта под названием «жизнь», недостаточно упрямые и последовательные, чтобы пытаться разобраться в ней, мы не можем больше обходиться без ощущения пропасти, пляски на крыше небоскреба, независимо от того, хотим ли мы забыть это чувство или жить с ним.

Когда человек не может вести себя, как ему хочется, его чувства как бы замирают.

— А почему ты уверена, что она тебе откажет? А вдруг нет?

— Я боюсь правды. А молчание всегда оставляет мне надежду и возможность выбора.

Он боится, что я уйду. Я сказал, что не уйду, что никогда и мысли не допущу ни на секунду. Он мне не верит. Нам обоим сложно верить хоть во что-то, но мы всегда должны верить друг в друга.

Даже самая собранная женщина не может собраться, когда дело доходит до любви. Под своей оболочкой мы ранимы и подвержены воздействию!

— А когда сажал их на кол, что ты чувствовал? Стыд, ужас, силу? Ответь мне!

— Ничего. Ничего я не чувствовал. И это самое страшное зло.

... при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним — Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил — стал думать, как так можно — бояться до усеру и одновременно любить всем сердцем.

Любовь — это нечто большее, чем восхищение красивым лицом и мужественным телом, чем благоговение перед умением обращаться с мечом. Она не имеет ничего общего с удовольствием, испытанным в его объятиях. Любовь — это чувство, которое взращивается годами совместной жизни, разделенная радость от рождения детей и печаль от неизбежной потери некоторых из них. Любовь — это уважение и признательность мужчине за его защиту. Это общий семейный очаг.