Разве не абсурд, что от хороших воспоминаний слёзы на глаза наворачиваются чаще, чем от дурных?
В смехе в одиночку всегда есть толика отчаяния.
Разве не абсурд, что от хороших воспоминаний слёзы на глаза наворачиваются чаще, чем от дурных?
Создавать книги ты ещё не можешь, а вот убивать их уже научился. Может тебе стоит стать критиком?
— Гм… ну надо же. И куда же мы пойдем?
— В подвал.
— В замке есть подвал?
— Конечно, — отозвался Гомунколосс. — В любом страшном замке есть подвал.
— Ночевать ты будешь в этом помещении.
— Здесь? С живыми книгами! Почему?
— В наказание. Ты хотел сожрать одну из них.
— Но я едва не умер от голода и жажды! Потому что ты бросил меня одного.
— Это не повод поедать моих подданных. Даже мысленно!
Но странно — он больше никогда не чувствовал себя одиноким. Когда подкрадывалось одиночество, скука или грусть, он просто закрывал глаза. А когда открывал, оказывался где-нибудь в другом месте, да и все остальное уже было иначе.
В том, чтобы спать одному, есть особое чувственное удовольствие, по крайней мере какое-то время, пока сон в одиночестве не начнёт обретать тихую грусть.
I have my own fun,
I have my own sun.
I'm going back home,
I'll be there alone.
I don't wanna hear,
Things waiking my fear.
И потому для успокоения нам остается лишь природа. почти инстинктивно мы выходим из четырех стен, и в саду, в огороде, под шум листвы под звездами нам дышится свободнее — там у нас становится легче на сердце. Со звезд мы пришли, на звезды вернемся. Жизнь — лишь путешествие в неведомое.
Со временем шок преобразится во вдохновение. Ты почувствуешь потребность потягаться с этим совершенством.