Бедный мой добрый Лучехвост. Когда же ты поймёшь, что не сможешь спасти всех?
Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел... потому что никто никогда не приходит.
Бедный мой добрый Лучехвост. Когда же ты поймёшь, что не сможешь спасти всех?
Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел... потому что никто никогда не приходит.
– Это не принесёт мне счастья.
– Ты не будешь счастлив рядом со мной?
– Я не смогу прожить жизнь воина. Но я никогда тебя не забуду. Ты показал мне жизнь, о которой я мечтал. Но теперь я должен вернуться домой. Тебе там будет плохо! Думаешь, я не помню, как ты страдал, когда жил в моём доме? Я не допущу, чтобы ты был несчастлив.
– Тогда почему ты уходишь? Останься со мной! Ты мой лучший друг на всю жизнь.
– Я всегда буду твоим другом, Лучехвост. Но я домашний кот, а ты воин. Ты навсегда останешься воином!
— Терпи, ты же большая девочка.
— Куда мы?
— Туда, где тебе помогут.
— Я же учёный, забыл? Я не верю в сказки.
— Они помогут тебе. Я знаю.
— Зачем им спасать нас?
Порой коту нужно проделать долгий путь, чтобы понять, что его истинный дом там, откуда он ушёл.
Мое спасение, наверное, стоило сотни миллионов долларов. Ради одного глупого ботаника. И к чему было так напрягаться?
Ладно, я знаю ответ. Отчасти дело в том, что я олицетворяю: прогресс, науку и межпланетное будущее, о котором мы мечтали веками. Однако истинная причина такова: у каждого человека есть преобладающий над прочими инстинкт — помогать другим людям. Иногда в это сложно поверить, но это правда.
Где-то на краю моих скитаний,
Где-то в глубине моей души,
На перроне встреч и расставаний
Растерялись все мои мечты.
Где-то на краю печальных истин,
Где-то в глубине хрустальных грёз
Я ещё надеюсь на спасенье
Посылая всем сигналы SOS.
Листвичка почувствовала, что сейчас расплачется. У неё никогда не будет любви, которая сейчас подрывает сердце её сестры, и ей не суждено познать счастье подруги и матери. Раньше она никогда не сомневалась, что поступила правильно, посвятив себя Звёздному племени, но теперь обет вечного одиночества казался ей непосильным бременем.