Даю слово! Клянусь здоровьем моей мамочки, что больше не буду...
— И это называется тортик?!
— А как Вы думаете, мой внук будет есть тортик один или с товарищами? Как Вы думаете?
— Я ничего не думаю, я никуда не полечу!
Даю слово! Клянусь здоровьем моей мамочки, что больше не буду...
— И это называется тортик?!
— А как Вы думаете, мой внук будет есть тортик один или с товарищами? Как Вы думаете?
— Я ничего не думаю, я никуда не полечу!
Перед неграмотным блеск знаний обнаружить -
Вот грех! Божиться грех. Но грех божбу и слушать.
Грех клясться клятвою! (Особенно тогда,
Когда заранее решил её нарушить!)
— Ты чего падаешь? Ротозей!
— Я не упал, шеф, — меня уронили...
— Вот я тебя уроню — не встанешь!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Постой, я тебя очень прошу, ты же итальянец, а мой отец тоже был итальянцем. Ну помоги мне, может я еще успею, если вылечу сейчас. Мой муж смертельно болен.
— Не прикасайтесь ко мне. Вдруг его болезнь заразна.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Слабых обожаю обижать,
Доброта у сильных не в почёте.
Можете пол мира обежать,
Но таких злодеев не найдете!
Что бы такого сделать плохого?
Что бы такого сделать плохого?
Ах, как я зол! Ух, как я зол!
Ах, как я зол! Ух, как я зол!