Ни траура, ни похорон. Так они желали друг другу удачи.
Ей ни в кого не хотелось влюбляться. Это как гость, которого сначала ждёшь, а потом не знаешь, как от него избавиться.
Ни траура, ни похорон. Так они желали друг другу удачи.
Ей ни в кого не хотелось влюбляться. Это как гость, которого сначала ждёшь, а потом не знаешь, как от него избавиться.
— Я слышу, как меняется дыхание Каза, когда он смотрит на тебя.
— Ты… Ты слышишь?
— Оно замирает каждый раз, будто он видит тебя впервые.
Он никогда не любил океан — чувство чего-то неизвестного под ногами, чего-то голодного и зубастого, что так и ждало, чтобы затянуть его в своё логово. А теперь он чувствовал себя так каждый день. Даже на суше.
Они разболтают, что видели, домыслят остальное, дополнят, приукрасят, и с каждым пересказом Грязные Руки будет становиться все более безумным и беспощадный.
Я не верю в удачу, Сэм... «Удача» — это ярлык, который посредственность наклеивает на достижения гениев.
— Надеюсь, удача вам не изменит, мистер Боннет.
— Я заметил, что удачу человек создаёт сам.
— Что-то мне весь день везёт, кстати. (...).
— Это как раз понятно. Ты следуешь своей судьбе, вот тебе и везёт. Так всегда бывает.