— Любимые цветы?
— Одуванчики.
— Почему?
— Они свободные, и их не продают.
— Любимые цветы?
— Одуванчики.
— Почему?
— Они свободные, и их не продают.
Каждое живое существо на планете обладает уникальной парой глаз. Каждая из них — целая вселенная.
Конечно, я мог бы обойтись и без цветов, но они помогают мне сохранить уважение к самому себе, ибо доказывают, что я не скован по рукам и ногам будничными заботами. Они — свидетельство моей свободы.
Во время большого взрыва все атомы во вселенной сжались в одну точку и взорвались, наши атомы когда-то были вместе и сталкивались несколько раз за почти 14 миллиардов лет. Мои атомы знали твои атомы, они всегда их знали. Мои атомы всегда любили твои атомы.
Свобода — это не вседозволенность, а способ управлять своей жизнью. Человек свободен, даже если сидит за решеткой, ведь это был его выбор, попасть туда
Видите ли, в тюрьме я уже бывал. Правда, всего три недели и всего лишь в предвариловке, но когда тебе дважды в день приходится играть в шахматы с угрюмо-свирепым болельщиком «Вест Хэм», у которого татуировка «УБЬЮ» на одной руке и «УБЬЮ» на другой, да еще набором шахматных фигур, где не хватает шести пешек, всех ладей и двух слонов, – в общем, ты невольно вдруг начинаешь ценить кое-какие мелочи. Такие, например, как свобода.
Умрёт ли он ещё раз — неизвестно, а цветы пропадают. Шура дёргает их из Бубликова и… ой, то есть из венка из-под Бубликова, делает букеты и дарит женщинам.
Ты всё сделал правильно.
Зачем мне это нужно? Всё сводится к одному простому правилу: чтобы научиться ценить свободу, нужно лично познать несвободу.
Но если она не помнит свободы, что тогда?..
Ты хоть понимаешь, в какое время ты пришел? Свобода сегодня — это возможность щелкать по тысячам каналов, на халяву качать порнуху и просто делать то, за что тебе ничего не будет, все. И стадо уже смирилось с этой подменой.